http://forumfiles.ru/files/0015/36/99/43233.css
http://forumfiles.ru/files/0015/36/99/24120.css
*/

Сommune bonum

Объявление

Добро пожаловать на Commune bonum!
Тучи над головами честных британских магов сгущаются. Геллерт Гриндельвальд, наконец посетил Британию, хоть и инкогнито. Набирающее силу в Англии "Равенство крови" на удивление австрийского гостя способно не просто дать отпор, а нанести первыми удар. Но обычным волшебникам пока нет до этого дела. Ведь у них есть: светская жизнь, проклятия, улыбки и страсть. Это Сommune bonum.
Навигация:
Гостевая Сюжет Нужные Анкета ЧаВо Правила
Внешности Роли Энциклопедия
Администрация:
Wane Ophelia Raven
06.03.15. - Обновлен дизайн и открыты новые квесты!
15.01.14. - А у нас тут новая акция, спешите занять одну из важных ролей — Акция №2. Равенство крови
11.01.14. - Нам месяц!
25.12.14. - А не хотите ли вы поучаствовать в новогодней лотереи?
16.12.14. - А мы тут Офелию веритасерумом напоили... спешите узнать тайны, тайнышки и тайнищи!!
15.12.14. - Открыта запись в первый квест !
11.12.14. - Итак, мы перерезали ленточку - проект открыт. Спешите присоединиться к нам!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сommune bonum » АРХИВ ОТЫГРЫШЕЙ » И твою маму тоже?...


И твою маму тоже?...

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

http://media.giphy.com/media/HhTXt43pk1I1W/giphy.gif
Действующие лица: Charlotte Dolohova, Elly Twilfitt, Mave Abbott
Место и время действия: 10 декабря 1920 года, около 14.00; Эпсом, дом Рика и Элли;
Описание событий: в учебнике по зельеварению написано, что делать, если нужно сварить зелье. А что делать, если двадцать один год спустя в дверь дома стучится не судьба, как у Бетховена, но... мама?! Где это написано?! Что делать?!

+1

2

Итак, как только Долоховы приехали в Лондон, все мысли Шарлотты вертелись только вокруг дочери. Оставался только один главный вопрос – как ее найти?
Самый простой путь – отправиться к брату, которого она 21 год назад сделала невольным опекуном своей малышки. Только этот самый простой путь грозил мадам Долоховой кучей неприятностей. Во-первых, никто не знал, что миссис Долохова – беглянка Твилфитт. Визит к брату тут же раскрыл бы ее маленький секрет. А исходя из «во-первых» вытекает второе – муж узнает о ее ребенке.
Представить реакцию Станислава Шарлотта просто не могла. Но то, что ей ничего хорошего это не сулит – женщина понимала весьма отчетливо. Поэтому поход к брату категорически отпадал.
Каждый день она выдумывала по несколько способов, как можно вычислить дочь. Только все они так или иначе оказывались неподходящими. Долохова под конец уже почти отчаялась и готова была отправиться просто в слежку за братом, надеясь, что рано или поздно он приведет ее к дочери, когда однажды утром, за завтраком, безучастно попивая кофе, она листала свежий номер «Ежедневного Пророка». На глаза ей попалась статья о свадьбе Мэйв Эббот. Бегло пробежав ее глазами, Шарлотта уже собиралась перелистнуть страницу, но внезапно прозвеневший колокольчик где-то глубоко внутри нее помешал это сделать. Долохова еще раз проглядела статью, пытаясь понять, что же, все-таки, привлекло ее внимание. Статья как статья. Автор – Патрик Доннелли. Фотограф – Элли Твилфитт.
Стоп! Шарлотта, не веря своим глазам, еще раз перечитала последнюю строчку, чтобы убедиться, что зрение ее не обманывает. Нет, все правильно. Фотограф – Элли Твилфитт.
Элли Твилфитт! Вот оно!
Успокойся, - приказала себе Шарлотта, - вдруг Станислав что-нибудь заметит. Да и не обязательно это моя Элли. Небольшая, но есть вероятность, что это просто тезка и однофамилица моей девочки.
Однако успокоиться Шарлотта не могла. Женщина встала из-за стола и, стараясь вести себя как обычно, прощебетала мужу, что пойдет собираться, хочет сбегать в магазин тканей, что-нибудь подобрать для новой парадной мантии, дизайн которой у нее никак не выходит из головы.
Станислав кивнул, нисколько не удивившись. Дизайн, ткани, одежда – его жена просто помешана была на всем этом.
Шарлотта же, быстро собравшись, отправилась на улицы Лондона. Внутри у женщины все было не на месте. Появилась зацепка! Нужно отправиться в «Ежедневный Пророк». Фотографа Элли Твилфитт там могут и не знать, а вот корреспондента, написавшего статью – обязаны. Как там его звали? Патрик? Да, Патрик Доннели. Именно так. Его они знают, а уже через Патрика можно все разузнать про Элли Твилфитт, и будет видно, ее  дочь или нет.
Какое-то мгновение Шарлотта сомневалась – идти в редакцию лично или послать запрос с совой. Второе было безопаснее – никто не увидит ее лица, никто ни о чем не догадается, это определенно безопаснее. С другой стороны, ждать целый день или два ответа на свой запрос…Это бесконечно долго. Беспокойная Шарлотта прекрасно понимала, что на столько времени ее выдержки не хватит.
Успокаивая себя тем, что в редакциях, наверное, мелькает куча народа и поэтому никто большого внимания на нее не обратит, Долохова направилась прямиком в редакцию «Ежедневного Пророка».
Там действительно стоял бедлам – стучали клавиши печатных машинок, туда-сюда летали целые тучи сов, ходили какие-то люди…Заметив мужчину лет сорока, стоящего чуть в сторонке и читающего какую-то записку, Шарлотта решила сразу действовать.
- Простите…- тихим голосом произнесла она, широко распахивая и без того огромные глаза. – Мне нужна помощь.
- Чем я могу вам помочь, леди? – с готовностью ответил мужчина, с легким любопытством разглядывая красивую, хорошо одетую женщину.
- Знаете…так неловко получилось. Ей богу, очень стыдно…мы договорились с мистером Доннелли, что я пришлю ему с совой материал для статьи, а адрес его потеряла… - Шарлотта изобразила на лице такую растерянность и смущение, что только очень толстокожий человек мог отказать ей в помощи. Тем более, такой пустячной.
- Ах, Патрик! Зачем адрес, я его просто позову, и вы сможете все лично ему передать!
У Шарлотты внутри все похолодело. Все ее мысли вертелись только вокруг дочери, и возможность того, что Доннелли окажется в редакции, она совершенно не рассматривала. Что же делать?
- Ох, я же совсем забыл, он уже уехал. Не переживайте, я сейчас напишу вам его адрес.
Шарлотта выдохнула, мысленно поблагодарив Мерлина и всех, кого только возможно, что Доннелли уже покинул офис, и все обошлось, и лучезарно улыбнулась мужчине .
Пять минут спустя, стоя на улице перед редакцией, Шарлотта сжимала в руках бумажку с заветным адресом. «Эпсом, Лонгдаун Роуд, 13-29». Долохова нахмурилась, припоминая, где это. Кажется, не в центре, где-то ближе к окраинам. Впрочем, какая разница, хоть у черта на куличках, хоть на край света.
Какое-то мгновение Шарлотта колебалась, ехать прямо сейчас или не ехать. Потом, решив, что она и так не ехала уже слишком долго – 21 год, терять больше времени не следует. Лучше прямо сейчас узнать, та эта Элли или нет. А если Патрика нет дома, то она подождет. Времени, чтобы муж ее не хватился, у Шарлотты было еще предостаточно. И всё же, для экономии времени женщина сначала хотела трансгрессировать, но потом спохватилась, что как-то очень слабо представляет себе этот район «Эпсом»…Только расщепа ей сейчас и не хватало. Наверное, все же лучше будет обойтись обычным маггловским средством передвижения.
Подъехав на карете к указанному адресу, Шарлотта поблагодарила кучера, вылезла из экипажа и огляделась. Райончик, конечно, ничем не примечательный – обычный маггловский квартал, старые постройки, непрезентабельные здания. Впрочем, даму это волновало мало.
Волнуясь, Шарлотта сначала перепутала дом, но, немного поплутав, в итоге она все же оказалась у нужной ей двери. Пару минут набираясь смелости и уже готовая сбежать куда подальше, Долохова негромко постучала в дверь.
Пока она сюда ехала, Шарлотта запаслась легендой. Увидела статью Доннелли в «Пророке» и фотографии к ней. Фотографии чудесные, хочу пригласить их автора сделать несколько семейных колдографий. Все же логично, правильно? Подозрений не должно быть. Да и какие подозрения? Очередная прихоть богатой эксцентричной дамочки. Хочу этого фотографа, и всё тут! Подайте. Прямо сейчас. Главное, чтобы этот Доннелли оказался дома.

Отредактировано Charlotte Dolohova (2015-01-07 16:34:16)

+3

3

- Да он даже на меня в суд подал!
- А вы кто?
- Судья. (с)

Утренний "Пророк", подоспевший как раз к завтраку, был самой настоящей вишенкой на торте. Как обычно, чтение газеты с Риком под утренний чай было приятным началом нового дня, и Элли, невероятно довольная собой, с особым смаком листала целый разворот, на котором ещё пахла типографией невероятно поэтичная статья, щедро сдобренная фотографиями - естественно, о Мэйв и её свадьбе. Мэйв - благотворительница, Мэйв - гордость семьи, Мэйв не зазнайка и не сноб, Мэйв - прекрасная женщина, решившая связать свою судьбу с перспективным молодым сотрудником Отдела тайн, Мерлин его знает, правда, чем занимающимся. Это объяснимо - невыразимцы делают неведомые дела; но и ежу было понятно, что статья была посвящена последней незамужней наследнице рода Эбботт, а не Ирвингу Таттингу, которому посчастливилось плюнуть в кашу сразу двум авторам свежей, как утренняя овсянка, статьи. И, что самое интересное, даже её имя, Элли Твилфитт, попало в полосу; под фотографиями, где Мэйв позировала между деревьями, лучезарно улыбаясь, сидела с книгой в библиотеке особняка, шла по коридору Сент-Мунго - короче, под каждой картинкой, передававшей моменты жизни подружки, стояло скромное «фотография: Элли Твилфитт». Гордость распирала, и, проводив Рика, Элли побежала писать подружке письмецо - приходи ко мне, дивчина, я Вас чаем напою. Такие минуты славы подружки любили делить пополам, тем паче, что неизвестно, разрешит ли Ирвинг видеться им после свадьбы - в гадости кузена и новоиспечённого жениха Элли почему-то не сомневалась...

Мэйв прибыла домой к обеду - Элли как раз занималась стейками, запекая в горшочках овощи. Как всегда, привычным жестом очистив мантию счастливой невесты от каминной пыли, Твилфитт пригласила её составить компанию на кухне; правда, только как зрителя. Пожалуй, Элли принадлежала к тому отряду женщин, которые захватывали кухню по принципу eine Küche - eine Speise - eine Frau, не допуская кого бы то ни было к управлению их маленьким, но очень важным государством. И вот, весело тарахтя о предстоящих предсвадебных хлопотах, о том, когда лучше назначить дату да какие платья выбрать для подружек невесты, девушки коротали своё время - одна в раздумьях, чем можно удивить ирландца, другая в мыслях, какой же у неё хороший жених. По крайней мере, по мнению Элли, Мэйв не могла думать иначе - её внутренняя организация светлого, доброго, мирного человека не позволяла ей скатываться в такие позорные экстремумы, как ненависть, злоба, детская вражда; наверное, поэтому Элли до сих пор не объяснила ей, что слизеринец, устроивший облаву на неё на третьем курсе, и её жених Ирвинг - это, в общем и целом, одно лицо. То есть, рожа. Протокольная рожа.

- А я бы тебя нарядила не просто в белое, а в белое с небесно-голубым, - Элли контролировала булькавший котелок, в котором до нужной кондиции варилась картошка. Она взмахнула волшебной палочкой, и огонь под ним уменьшился. - Это не так тривиально, конечно, но и не так заезженно! В конце концов, в конце прошлого века свадебные платья были под горло. По-моему, преступление прятать роскошную грудь! - девушка оглядела подругу критически, отметив, что шляпу надеть ей на свадьбу она уж точно не позволит. Нужно ли говорить, что оформлением одежды занималось ателье на букву «Т»?... - А подружек... Подружки были бы в небесно-голубом - но с белым... - договорить не удалось, потому как мысль, высказываемая вслух, была нарушена стуком в дверь. Для мира Элли, где гости появлялись через камин, а то и просто аппарировали посреди гостиной, руша журнальный столик и сея хаос и разрушение на какое-то время, стука не существовало как явления. Для мира Рика, где гости иногда могли и высадить дверь, явившись с револьверами и «бабочками», стук тоже был явлением чуждым; впрочем, в тот мир Элли практически и не попадала, а домой к ним настолько откровенные люмпены и маргиналы не захаживали. Для мира Элли и Рика, впрочем, общего мира, где магия мешалась с обычными вещами, стук был чем-то редким, но всё-таки случался. - Последи за картошкой, пойду спрошу, чего надо. Наверняка соседка. Она за нами подглядывает, думает, что у нас тут бордель или притон, а то и оба вместе.

Не снимая фартука, Элли отправилась к двери, открыв её безо всякой опаски. Пятидесятилетняя сплетница вряд ли представляла опасность... Но на пороге не нашлось миссис Дженкс - или как её звали? В дверь стучала молодая женщина, которой можно было дать около тридцати лет, красивая той весьма специфической красотой, которую нельзя увидеть денно и нощно. У неё были непропорционально большие зеленые глаза, ухоженные светлые волосы, пухлые губки; одежда, которую она носила, выдавала в ней волшебницу - Элли вопросительно подняла левую бровь в немом вопросе. Оттенки были выбраны для наряда совершенно не британские - тёмно-лиловый, чёрный, бордовый; ткани характерны скорее для Центральной Европы, где зимы не такие ветреные, как в Англии, и куда теплее и комфортнее, чем на Британских островах. В лице гостьи было что-то неумолимо знакомое, как будто... Как будто в нём одновременно можно было найти и дядю Делвина, и тетю Элдору, и Ирвинга с Виктором - словно гостья сошла со страниц дневника, явившись к Элли. Грешным делом Твилфитт даже предположила, что покойница-мать, которую она давно похоронила и не вспоминала, решила призраком прошлого явиться на порог её нового дома, где жила вот такая вот странная семья - юго-западная англичанка, три четверти жизни смотревшая на Стоунхендж, и ирландец из Ливерпуля, видевший такое, от чего Элли до сих пор могла проснуться ночью и полезть проверять его пульс.

- Я могу Вам чем-то помочь? - Элли не хотела впускать женщину в дом, но её странный для магглов вид, равно как и лицо соседки, выплывшее чуть поодаль из-за покрытых снегом кустов, заставили изменить это решение. - Проходите, проходите... - Твилфитт нетерпеливо пропустила незнакомку в дом, захлопывая дверь и морально готовясь к тому, что сейчас женщина-волшебница превратится в дракона и поубивает всех тут. Она скрестила руки на груди, вопросительно изогнув бровь и склонив головку набок. Всем нужно дать шанс, прежде чем вызывать хит-визардов для... Была ли опасной эта дама вообще?!

Отредактировано Elly Twilfitt (2015-01-07 23:08:25)

+3

4

Мэйв была самым счастливым человеком на свете, потому что сидя на кухне у Элли и наблюдая, как лучшая подружка готовит для своего любимого мужчины — ах, теперь-то уж она могла её понять лучше многих! — она делилась своими планами по поводу свадьбы, выслушивала советы от главного в их тандеме модельера (ну надо же, Мэйв собрала вокруг себя целую коллекцию Твилфиттов и Таттингов, теперь-то уж ей грех не заиметь лучшее платье во всей магической Британии!), периодически хихикала и листала надаренные мамой каталоги, которые она торжественно преподнесла дочери после помолвки. Папа, кажется, всё ещё был немного в шоке от такой новости, но при этом каждый раз при встрече трепал Мэйв по волосам и что-то под нос себе бормотал — Мэйв не слышала, слишком тихо. У неё же уши закладывало от такой новости — все двадцать два года своей жизни она только и мечтала, что о собственном принце на белом коне, а тут нате вам, и она совсем скоро выходит за него замуж! За своего самого-пресамого лучшего принца Ирвинга!
Элли! — воскликнула Мэйв, только услышав про "роскошную грудь", которая у неё в наличии хоть и имелась, планировалось, что останется она роскошной напоказ только для одного мужчины, а не для той кучи родственников и выгодных знакомцев, которые всенепременно будут на свадьбе. Потому что Мэйв очень хотела для папочки выгодных бизнес-партнёрств, а где лучше всего заводить деловые разговоры, как не на свадьбе после пары рюмочек чего покрепче (Мэйв даже думала, что обязательно попробует)? —  О, я так взволнована, я даже не знаю, за что браться! — она с силой перелистнула страницу каталога и недовольная модель на колдографии пригрозила ей пальцем. Мэйв скорчила рожу в ответ — настроение у неё было что надо.
Мне так жаль, что тебе придётся быть не подружкой, а в качестве представителя прессы, правда, это ужасно, но все решили, что так будет лучше. Самое главное, что ты будешь со мной, и неважно, в качестве кого — главное, что я могу увидеть вас с Риком на моём самом большом дне! — тараторила Мэйв, пододвигая к себе колдографии со свадеб сестёр — она сама не знала, зачем притащила их, но было интересно взглянуть на то, что происходило ещё до её рождения в случае самой старшей из отпрысков Эбботтов. Ещё очень молодые мама и папа махали ей руками, совершенно не подозревающие, какой подарочек ожидает их буквально через несколько лет.
Элли что-то говорила про платья, когда их лёгкую беседу прервал стук в дверь: Мэйв только кивнула и приняла на себя управление кухней. Честно говоря, она не была слишком хороша в готовке и ведении быта, и надеялась, что Ирвинг примет эту особенность своей супруги достойно — она не была уверена, как на это реагируют в полукровных, пусть и уже настолько остепенившихся, семьях. Нужно было выяснить присутствие у них дома домовика... У Эбботтов старушка Трикси с дочерью Пэм уже были практически членами семьи, и Мэйв отлично помнила, как дёргала эльфа за уши, будучи совсем ничего не соображающей крохой, а та ей снисходительно всё прощала.
В общем, когда Элли вышла и задержалась дольше, чем на две минуты, Мэйв начала паниковать и решилась обратиться за советом — однако старательно подобрала эвфемизм прежде, чем выскочить на кухню и поинтересоваться, каким заклинанием ей следует воспользоваться, ведь в гости к Рику и Элли могли вполне захаживать расположившиеся по соседству магглы, а ей нарушать Статут хотелось меньше всего на свете.
Элли, каким образом... — она подошла ближе, увидев в прихожей женщину возраста где-то её старшего братца, остановилась возле подруги, закончив всё-таки фразу:
...уменьшить огонь? Здравствуйте.
И застыла рядом с подругой с дружелюбной улыбкой на лице.

+2

5

Шарлотта стояла у двери. Наверное, в каком-нибудь тривиальном бульварном романчике сейчас бы написали «Эти несколько секунд показались героине вечностью» и прочие бла-бла. Реальность же оказалась куда прозаичнее – Долоховой показалось, что дверь отворилась уж чересчур быстро, и она, погруженная в свои размышления, даже немножко запаниковала, что совсем не успела внутренне собраться. Что это вы так быстро двери-то открываете? Безобразие!
В блондинистой голове Шарлотты, пока она направлялась по указанному адресу, выстроилась определенная картинка и определенный возможный сценарий развития событий. Но, то ли потому, что ей от волнения не хватило дальновидности (хотя, что уж врать, какое волнение, Шарлотте частенько по жизни не хватало дальновидности), то ли потому, что женщина привыкла воспринимать свои прогнозы как единственно верные и единственно возможные, все сразу пошло не так.
Во-первых, дверь открыл не Доннелли, как ожидала Шарлотта, а молоденькая светловолосая девица, одетая в платье-сарафан, красное в белый горох, а сверху был накинут фартук, заляпанный кровью.
Неплохой фасончик, - не преминула про себя отметить Шарлотта, разглядывая больше сарафан, чем девицу. И кто в платьях на кухне готовит!
Несмотря на то, что все с самого начала пошло не по ее сценарию, Долохова продолжала сохранять хладнокровие. Нет, не то что бы женщина была уж такой невозмутимой…скорее, немного тормознутой, чего уж тут греха таить. Да еще зависла, разглядывая платьице. А когда «развисла», то удивляться или тушеваться было уже как-то поздновато, что ли.
Девушка же, сначала поколебавшись, всё-таки соизволила впустить Долохову внутрь, попутно интересуясь, с чем, собственно, та пожаловала.
Ммм…это вообще сестра Доннели? Или жена? Или двоюродная племянница сестры его бабушки? Ну, по ходу разберемся
- Я… - начала Шарлотта, одергивая свою походную мантию, но так и не закончила, ибо в прихожей появилась еще одна девица, примерно одного возраста с первой.
Доннели что тут, гарем себе устроил?
Размышляя о возможных пристрастиях господина журналиста и других интересных вещах, Шарлотта полностью пропустила мимо ушей слова подошедшей девушки, очнувшись от своих мыслей, только когда та с ней поздоровалась.
- Здравствуйте, - вежливо ответила женщина, немного раздосадованная. Ей вообще не хотелось, чтобы много народа узнало о ее визите к журналисту, а тут здрасьте, уже второй свидетель.
- Я, собственно, по какому вопросу мисс…миссис Доннели, - немного поколебавшись, продолжила Шарлотта.
Если что, сама поправит.
- Я хотела поговорить с мистером Доннели. По делу, - добавила Шарлотта, мало ли, вдруг всё-таки жена, вообразит себе невесть чего, и вместо спокойного разговора с журналистом она окажется прямо в эпицентре семейной разборки. А ей всего-то надо узнать адрес Элли Твилфитт, фотографа. – Он дома?
Почему-то женщине стало немного жарковато, и она сняла шляпку. Хотелось бы сказать – светлые волосы красиво рассыпались по плечам, но, увы, проза жизни есть проза жизни. Как обычно бывает после шапочек, шляп и иных головных уборов, прическа напоминала нечто среднее между небрежно уложенными волосами (любимое определение дамочек, не умеющих укладывать волосы!) и вороньим гнездом. Долохова пригладила шевелюру, стараясь придать ей более цивильный вид.
Надо все-таки начинать пользоваться волшебными спреями для укладки.
Мадам Долохова даже в такой ответственный момент не забывала думать о жизненно важных вещах, да.

Отредактировано Charlotte Dolohova (2015-01-08 14:06:21)

+2

6

«У губ твоих конфетных конфетный вкус...»
Осторожно. Эта песня передается воздушно-капельным путём. (с)

Слова Мэйв влетели в правое ухо, из левого вылетели, канув в Несбывшемся. Элли уже пережила кризис «пятого декабря», когда ей пришлось в разобранном виде искать помощи Рика в делах девичьих; самым, пожалуй что, странным было то, что два с половиной (ну, почти) года она слышала одно и то же, и не отступала со своего пути - видимо, была сильнее, чем думала. Каждый раз, каждый долбаный раз разве что ленивый мёртвый волшебник не ткнул ей в её непотребное поведение, которое, как уж водится, было подвергнуто остракизму не только на словах, но и на деле. В приличное общество не пустят, из "Большой восьмёрки домохозяек" исключат, не позовут на прогулку в Малфой-мэноре, во время которой можно было бы пообниматься с павлинами и поколдографироваться. Чтобы дать описание как можно более адекватно ситуации, предположим, что Элли было не западло бы добраться до Эмпайр-Стейт-Билдинг, чтобы плюнуть с его крыши вниз на всё мнение волшебного мира. Впрочем, впервые рессентименты она почувствовала только сейчас, когда лучшая подруга не смогла пригласить её на собственную свадьбу, и вместо того, чтобы плавать по банкету, посасывая что-нибудь алкогольное из симпатичного фужерчика, ей придётся бегать с фотоаппаратом наперевес, да и венский вальс они с Риком потанцевать не смогут по той же причине. Элли потрясла головой - для того, чтобы удовлетворить свой светский аппетит, она как-нибудь уговорит Рика добраться до Парижа, ибо столица танцев. До Вены, ибо столица вальсов. До Буэнос-Айреса. Да хоть куда, лишь бы подальше от чопорных волшебников! Что в танцах понимают англичане, танцующие вальс на четыре (!) счёта?...

А сейчас мысли о том, что Мэйв будет хорошо, что ей не придётся жить в состоянии перманентной войны со всеми и против всех, грела, и ради этого она готова была пойти на многое. Не слишком эгоистичная в обычных делах, Элли, пожалуй что, такой и оставалась ради подруги. Но из предсвадебной суеты, журнальчиков для невест и обсуждения роскошной груди, которую Элли бы обязательно подчеркнула на месте Мэйв, подруг достала какая-то женщина, стоявшая как ни в чём ни бывало перед ними и так вежливо и воспитанно просившая позвать Патрика. Несмотря на то, что в своём мужчине девица была ещё больше уверена, чем в том, что Британская корона будет существовать и через сто лет, в душу закрались какие-то подозрения. Сказывались последние деньки - сначала на приёме всё пошло враскорячку, потом в редакции к ней привязалась Лестрейндж, теперь какая-то дама требует Рика, да ещё и знает адрес, по которому его можно было найти. И Мэйв, вежливо спрашивающая, как убавить огонь. Не зная, долгий ли предстоит разговор с визитом к её личному сорту журнализма, Элли обратилась сначала к подруге:

- Дорогая, просто погаси его. Обычным для нас способом, я так предполагаю - я думаю, что Вы наша, раз спрашиваете Рика, - как выглядела миссис Хендерсон Элли запомнила слишком хорошо. С каждой такой встречей она всё чаще удивлялась, почему до сих пор не стала алкоголиком, потому как потрясений было слишком много, и они так и пытались побить несчастную Твилфитт по светленьким волосам, с заходом по черепушке. - Мисс Твилфитт, - поправила Элли гостью, хотя могла бы этого и не делать. В конце концов, сколько раз они с Риком представлялись женатой парой? - В смысле, я - мисс Твилфитт, - пояснила Элли гостье, которая после этих слов почему-то упёрлась в неё взглядом так, как будто вместо имени девушка произнесла что-то типа «Kedavra. Avada Kedavra.» - ну или выругалась. В мыслях вертелось одно-единственное желание - Мерлин и Моргана, Мэйв и Ирвинг, пусть только эта дама не задаёт вопросов и не просит объяснений об их матримониальном статусе!...

- Его нет, - Элли пожала плечами. Речь шла о самой банальной ерунде, но только раньше женщины к Рику домой не ходили по делу. Возможно, в этот раз что-то срочное, куда более важное, чем чувство собственничества, характерное для типичной Девы Элли. - Вы можете объяснить мне в двух словах, в чём дело, я ему передам. Можете даже оставить адрес для писем, мадам... э... - Твилфитт подала голову вперёд, как бы призывая женщину представиться. В конце концов, по шапке за то, что пустила в дом «незнакомку по делу», от Рика получит она.

Отредактировано Elly Twilfitt (2015-01-08 19:52:32)

+2

7

Надеюсь, визит мой надолго не затянется, - украдкой глянув на часики, подумала Шарлотта. Хорошо бы эта девица смогла бы внятно мне ответить, где искать Элли.
Времени, конечно, у Долоховой было вагон и маленькая тележка. Станислав, зная ее увлекающуюся натуру, вряд ли станет ждать жену раньше ужина. Он, скорее, удивился бы, если бы благоверная заявилась раньше. Даже отсутствие у Шарлотты с собой тканей, которые и явились причиной долгой отлучки, господина Долохова бы отнюдь не насторожило. Свою любимую женушку он знал прекрасно, чтобы простое объяснение: «Милый, какой ужас там продают, мне совсем ничего не понравилось!» принять как должное и не обратить на всё это большого внимания. Тем не менее, задерживаться в доме журналиста не хотелось – Шарлотте не терпелось рвануть дальше на поиски дочери.
Тем временем хозяйка дома дала распоряжение своей, как поняла Шарлотта, подружке. На её предположение относительно того, что Долохова «наша», то есть, волшебница, женщина просто кивнула. Что тут добавлять. Всё было донельзя очевидно.
Следующие же слова девицы словно обухом ударили по голове Долоховой. Мисс Твилфитт. Мисс Твилфитт! Шарлотту немного пошатнуло, но в обморок дама, по всей видимости, падать не собиралась. Рассеянное сознание Долоховой словно даже заработало острее, и она совершенно новым взглядом посмотрела на свою собеседницу. То, что эта мисс была именно Элли Твилфитт, сомнений не было. Даже если отбросить в сторону очевидную деталь, что вряд ли бы еще какая Твилфитт затесалась в жилище у журналиста, то один внимательный взгляд бы всё давно сказал Шарлотте, и сейчас она проклинала свою рассеянность и сосредоточенность именно на Патрике Доннелли.
Мерлиновы кальсоны, ведь всего лишь стоило обратить внимание не на сарафан, а на саму девушку, в подсознание Долоховой бы уже закрались подозрения. Светлые волосы. Лицо, чем-то неумолимо напоминающее ее собственное лет так двадцать назад, да и кое-какие фамильные черты Твилфиттов, так или иначе, проглядывали.
Её Элли!
Внутри у Шарлотты разразилась настоящая буря из мыслей и эмоций. Начиная радостью, ведь она наконец-то нашла своё сокровище, заканчивая смущением – дочь, узнав правду, вовсе не обязательно должна обрадоваться мамашке-кукушке, всё-таки вспомнившей о ней через столько лет. Неизвестно, что ей еще наболтал дядюшка-опекун. Да и, раз ответов на письма Шарлотты не было, вполне возможно, девочке о письмах матери также ничего не говорили.
Кроме того, помимо этих двух главных и вполне понятных эмоций примешивалось некоторое возмущение – получается, она с Доннелли живет вместе! Вне брака! В двадцать лет! Какой кошмар!
Возмущение было настолько велико, что Шарлотта уже раскрыла рот, чтобы высказать всё, что об этом думает, ничуть не смущаясь, что, будучи на пять лет моложе, она уже имела ребенка и вообще сбежала из дома, оставив этого самого ребенка братцу.
Впрочем, Долохова успела вовремя обуздать свое возмущение и прикрыть ротик. Ибо не самое хорошее начало для знакомства. Да и дочь наверняка и без того скорее всего зла на неё. Нет. С нотаций начинать явно не следует.
А действительно? С чего вообще начать-то? Здравствуй, Элли, я твоя мама и быстренько обнять, держа, чтобы та не сразу опомнилась и не побежала на кухню за чем-нибудь тяжеленьким? Шарлотта невольно взглянула на руки дочери, словно желая убедиться, что у нее в руках сейчас и правда нет чего-нибудь, что может в ближайшем будущем послужить орудием убийства.
В том, что дочь ей не обрадуется, Шарлотта почему-то не сомневалась. Ориентировалась по себе.
Я бы прибила.
Наверное, именно этим и объяснялась некоторая осторожность женщины.
В общем, будь что будет. Надеюсь, подружка в случае чего ее удержит или хотя бы быстро вызовет скорую из Мунго.
- Я – миссис Долохова. Точнее, миссис Шарлотта Твилфитт-Долохова. Элли, милая моя, как я мечтала тебя увидеть!
Обнять дочку Шарлотта все-таки не рискнула и на всякий случай украдкой оглядела прихожую, прикидывая, в какой угол отскакивать, в случае чего, а потом взгляд женщины обратился обратно к дочери. В глазах Шарлотты поблескивали слезы.

+2

8

Только тот, кто строит будущее, имеет право быть судьей прошлого. Один я умный в белом пальто стою красивый. (с)

Незнакомка хранила молчание, сравнимое с мумией египетских фараонов - да ещё и уставилась на Элли, как будто последняя стояла голая посреди площади Сохо, пела норвежские народные погребальные песни и просила подать ей не мелочь, но бельгийские шоколадки. Честно говоря, тратить время на молодую даму, пришедшую к Рику, да ещё и хранившую тишину, не хотелось; в конце концов, у неё тут на кухне торчала подружка, готовящаяся к свадьбе, и уж если Элли не собиралась заворачиваться в тюль в ближайшее время, чтобы прошествовать за законным правом носить обручальное кольцо, то никто уж точно не мог ей помешать делить счастье Мэйв. Тем более эта странная тётка; Элли только сейчас заметила, что, возможно, гостья уже разменяла третий десяток - её глаза, огромные, зелёные, смотрели как-то совсем уж грустно, как будто она видела Центральную Европу во время Великой войны.

А Рик говорил, что там было жутко, храни его Господь.

Даму пошатнуло, и Элли с готовностью номер один протянула было руку, чтобы поймать женщину, которая, наверное, была той же породы, что и Мэйв - от потрясений отправлялась в обморок. Ну, тоже мне, нашлась неженка - дома нет Доннелли, давай-ка я бухнусь в обморок! Других дел у хозяйки этой крыши не было, посему приводить в чувство визит Рика - лучший из всех видов возможного досуга. Твилфитт чуть не закатила глаза и не хмыкнула, но сдержалась. Тётка открыла рот, потом его закрыла; Элли уже была близка к мысли о том, что пора бы спровадить эту страннейшую даму за дверь, как вдруг... Миссис Шарлотта Твилфитт-Долохова, мечтавшая её увидеть. В голове поплыли старые воспоминания - дядя Делвин как-то раз объяснил, что мамочка уехала надолго, но всем надо говорить, что она умерла, а то нехорошо получится, замуж никто не возьмёт, прицепится ещё прозвище "ублюдок". Элли с трудом пережила этот период своей жизни - ей хотелось, чтобы мамочка всё-таки не умерла; затем наступило подростковое отрицание отрицания - и мать была похоронена с новой силой, лишь бы не вспоминать о ней. Матери Рика тоже выдалась эта версия - сирота, воспитанница дяди и тети; впрочем, и к этому мадам прикопалась. А сейчас старая могила матери была раскопана, и в маленьком доме Элли и Рика стояла, чёрт её побери, ожившая не-тёща ирландца. И мама Элли.

- Ты же умерла много лет назад, - ляпнула Элли, доставая волшебную палочку. В конце концов, вполне возможно, что перед ней - призрак, и не просто фигуральный, а настоящий. - Homenum Revelio! - над головами Элли, незнакомки и Мэйв в кухне что-то негромко хлопнуло. Всё-таки человек. Гриффиндор головного мозга - это когда Элли Твилфитт действует...

- Так ты не умерла, - сообразила Элли. Представилась незнакомка как Шарлотта прости Господи Долохова, была одета модно, и, что окончательно убедило Элли в том, что женщина не обманывает - зеркало, висевшее в прихожей и отражавшее два поколения женщин семьи Твилфитт на фоне тесной гостиной дома тринадцать-двадцать девять. Одинаковая форма глаз, цвет волос, высокие скулы - разве что мама была похожа на леди, а Элли всё ещё страдала максимализмом, выбирая яркие и дерзкие фасоны маггловских платьев. - Ты просто вышла погулять на двадцать один год. Нагулялась? - Элли отошла в гостиную, где на камине стояла кошмарная ваза с яблоками, присланная на прошлое Рождество мамой Рика. Не долго думая, Элли очень спокойно взяла одно из яблок, резко развернулась к новообретённой матери и швырнула в неё плод познания:
- Иди! - в мать готовился полететь второй, поскольку первый угодил в стену, разлетевшись на куски. - Гуляй! - второй разбился над её головой. - Дальше! - за неимением более яблок, Элли отослала матери привет в виде этой самой кошмарной посудины, разлетевшийся на мелкие осколки справа от неё.

- Ты двадцать один год лежала в могиле! Какого черта ты вылезла! У меня тут своя жизнь, и в ней нет места для тебя! Отстань от меня, призрак! Кидалово! Западло было дочь воспитывать самой, да? Ты сбежала с любовником! - пожалуй что первый раз за всю жизнь Элли психанула по всем канонам женских истерик. Она уже побила посуду, швыряясь в женщину всем, что попадёт под руку. К магии прибегать она и не думала; неволшебные проблемы магией не решишь.

+2

9

Мэйв сначала прыснула, услышав про "миссис Доннели", но потом ойкнула и послушно отправилась на кухню гасить огонь. Картошка глазела на неё из котелка, и Мэйв, вообще не слишком любившая прикладывать руку к быту и всему, что варилось, кипело и могло оставить на твоём теле ожоги, включая варящиеся под чутким руководством профессора зелья (тем не менее, старательно отзанималась до пятого курса и сдала СОВ на Выше Ожидаемого), в общем, Мэйв неприязненно смотрела на картошку в ответ. Постучав палочкой по плите и произнеся заклинание, кое-как всплывшее в памяти, она ещё с пару секунд постояла, проверяя, точно ли всё в порядке, а потом решила вернуться к Элли и её гостье — из чистого любопытства, да ещё и потому, что сидеть в кухне одной было невыносимо скучно.
И, кажется, Мэйв вернулась как раз вовремя, чтобы взмахом палочки отправить летящее в гостью яблоко в другую сторону и самой чуть не попасть под обстрел. Мэйв в два шага оказалась около подруги и, повинуясь инстинкту, заверещала не своим голосом и кинулась удерживать Элли. Впрочем, со стороны это было больше похоже на отчаянные объятия, но держала Мэйв действительно крепко, несмотря на свою внешнюю хрупкость.
Элли! — голос срывался в моменты отчаянного волнения, а тут резкая смена настроения подруги совершенно выбила из колеи; её ведь не было буквально пару минут! — Элли, что происходит! Элли!
Она даже подумала, что эта женщина что-то нелицеприятное сделала — может быть, оскорбила хозяйку дома или высказала что-то не слишком хорошее о Рике, может быть, вовсе пыталась его оклеветать — ну не любовницу же он себе завёл, а она таким образом решила прояснить отношения между официальной сожительницей на полную ставку и собой, дай Мерлин на половинку? Мэйв была свято уверена в намерениях Рика, и даже если бы тому вздумалось найти себе ещё кого-то на стороне, поверила бы только при наличии очень веских доказательств — в конце концов, он ведь живёт с Элли, с её Элли, а просто так люди вместе жить не начинают!
И тут до неё вдруг начал доходить смысл всё ещё выкрикиваемых Элли фраз. Она оторопело глядела на гостью — двадцать один год в могиле, это что же получается, это мама Элли? Мэйв, как доверенное лицо, была в курсе тех перипетий личной жизни мисс Твилфитт, насколько в курсе была сама Элли, однако она была практически уверена, что к настоящему моменту Шарлотта если не скончалась, то действительно в Британии больше никогда не объявится — учитывая тесноту острова, долго скрываться от всеобщего внимания она бы не смогла.
Вот это да... — выпалила она, всё ещё полувися на Элли и старательно соображая, миновала уже опасность или нет — руки, впрочем, сами по себе ослабевали от такой новости, и сбросить хлипкую хватку девчонки уже не составляло труда.

+2

10

Судя по всему, дочка находилась в полнейшем замешательстве. Что-то говорила про «умерла». И даже проверила заклинанием, действительно ли Шарлотта живой человек. Когда Элли полезла за волшебной палочкой, Долохова, уже будучи на измене, осторожно нащупала в кармане свою палочку, уверенная, что в неё сейчас полетит заклинание.
Но нет. Пронесло. Обошлись банальной порчей продуктов.
Яблоко со свистом пролетело и разбилось об стену. Данная порча продуктов сопровождалась гневными выкриками самой Элли, и почти моментально за первым в Долохову полетело другое яблоко. В этот раз дочка оказалась более меткой – фрукт разбился буквально над головой женщины.
Слава Мерлину, хоть не вазой, - мрачно подумала Шарлотта. Ибо, если в случае попадания яблоком пострадало бы, в большей степени, чувство собственного достоинства, то, если бы дорогая дочурка попала в неё вазой, так просто беглая мамочка бы не отделалась.
Словно читая ее мысли, Элли схватилась за вазу и швырнула ее в мать, продолжая гневно кричать. Крупная посудина лишь чудом не попала в Долохову и разбилась чуть правее от нее.
Женщина очень пожалела, что в доме Доннелли нет ничего, что могло бы послужить временной баррикадой. За неимением лучшего, Шарлотта схватилась за вешалку с одеждой и «спряталась» за ней. В кавычках, потому что крупной мадам Долоховой бы понадобилось минимум две таких вешалки, чтобы укрыться понадежнее. Тем не менее, дама, не растерявшись и не высовываясь из-за своего импровизированного «убежища», выпустила из волшебной палочки  белый платочек и замахала им наподобие сдающегося в плен солдата.
- Я сдаюсь! Я буду здесь жить!
Прибежавшая из кухни подружка, немного ошалевшая от всего происходящего, но, тем не менее, не растерявшаяся, повисла на Элли, стараясь удержать девушку от опрометчивых поступков. Долохова подозревала, что это может не слишком помочь делу, учитывая всю скопившуюся злость дочурки на нее.  Шарлотта всё же рискнула и осторожно выглянула из-за вешалки.
- Элли, милая! Я понимаю, ты злишься! Можешь швырнуть в меня чем-нибудь еще, но может лучше просто поговорить? Всё не совсем так, как ты думаешь! У дядюшки своего спроси, куда он девал все те письма, которые я писала! Если все те письма загрузить на «непотопляемый» маггловский «Титаник», то он бы утонул, даже не дожив до встречи с айсбергом!
Главное в любом конфликте – быстренько перевести стрелочки на другого. Шарлотта, надо признать, владела этим искусством в совершенстве. Да и Делвина не грех было тоже выставить крайним.
Тоже мне, придумал, умерла! Заживо похоронил! Может, он и фиктивную могилку для меня вырыл? С дорогого братца станется.
- Я тоже дико виновата, да! Но если ты меня выслушаешь, я все объясню! Это не вернет потерянных лет, но мы можем начать все заново!
Дочку надо было как-то успокоить, а то так и до греха недалеко. К сожалению (или к счастью?), большого опыта по части успокоения истерик у Шарлотты не было. В голове почему-то назойливо вертелось докторское «Дышите – не дышите», но после секундного размышления Долохова подумала, что, наверное, это не подходит. Связывать дочь заклинанием тоже не хотелось. А то их первая встреча будет уж слишком экстравагантной, и наладить отношения точно не получится.
- А давайте чаю попьем! – неожиданно даже для самой себя ляпнула Долохова. – С плюшками… 
После этого предложения женщине захотелось приложить руку к лицу, всё слишком уж абсурдно выглядело. Девушка, повисшая на Элли, стекающие по стене ошметки яблок, осколки вазы на полу и Шарлотта за вешалкой с белым платочком, предлагающая выпить чаю с плюшками.

Отредактировано Charlotte Dolohova (2015-01-10 22:10:18)

+2

11

По радио периодически передавали, что ураганы, названные женскими именами, могут к чертовой бабушке разрушить целые города; в Америке, за океаном, так и происходило. Торнадо, смерч, шторм, буран - и пол-города приходится восстанавливать заново. После гнева Элли, возможно, пришлось бы восстановить добрую половину дома тринадцать-двадцать девять, если бы Рик ещё до того, как привести под его крышу юную сожительницу и оформить её как иждивенца-самоучку, е укрепил стены и крышу кое-какой магией. О том, что ваза разбилась, Элли не жалела ни чуточки; в конце концов, если это выбесит её мужчину, она или эту починит, или подождёт, пока миссис Хендерсон пришлёт очередную на какой-нибудь праздник. Или пусть вообще сам починит этот ужас с розовыми цветочками.

Стоило отправить эту чёртову вазу в полёт, как на ней уже висла Мэйв; Элли закрыла глаза, пыхтя что заправский бычара, которого не мог убить уже второй тореадор подряд. Все отправлялись на рога, оскверняя такой замечательный золотой песочек арены своей красной кровью, на солнце становившейся чёрной.
-Сдалась ты двадцать лет назад, когда свалила... - Элли закашлялась. Это, что называется, Бог покарал - она сама свинтила из дома с любовником, правда, не под небо Парижа под мостом, а по конкретному адресу, да и жизнь у них мало чем отличалась от той, которой жила масса других пар. Разве что они менялись клятвами, а Рик с Элли просто так признались, что, мол, любим - съедемся. Пошли все в ctrl+v.
- Какой к чертовой матери "Титаник", какие письма! Я знаю про те письма - дядя ими камин топил, а тётка искренне надеялась, что ты в её честь обозвала меня Элли. Нет, я без претензий, мне интересно, чем ты руководствовалась! Я получилась случайно, да ещё и по твоей тупости - спасибо, что в Хогвартсе не родила! Да я даже не знаю, кто мой отец! - в конце концов, Элли выдохлась, стряхнув с себя Мэйв и присев в кресло. Мать, спрятавшаяся за вешалкой, выглядела так, как будто изначально знала, что её встретят плохо; она, оказывается, писала. Писательница. Семь томов о ребёнке-сироте и его фантастическом героизме, раскупают тоннами, заваливают издательство письмами - теми, которые на "Титаник" не влезли. Однако, не просто ж так Рик из тысяч девиц выбрал именно эту - да ещё и натренировал жизнью в полумаггловской обстановке. Элли молча развернула волшебной палочкой два кресла, в одно усадив Мэйв, в другое сев сама.
- У тебя есть ровно пять минут, чтобы объяснить, что ты здесь делаешь, почему я не должна в тебя ничем запускать, а также прояснить, как скоро ты уйдёшь и будешь ли ещё появляться на пороге моего дома. Время пошло. Чаю... Убеди меня в том, что тебе это необходимо, - Элли вздохнула, демонстративно достав из кармана фартука дамский брегет и отметив, сколько времени. Пять минут потекли. Семейные тайны, вперёд!
- Для справки. Мэйв, - Элли кивнула в сторону лучшей подруги. -...знает, что ты не умерла, а где-то бегала. Версия  о том, что ты скончалась, идеальная для всего магического сообщества. Я - внебрачная сирота, если что. И это так и останется, чем бы наша беседа ни закончилась. Ведь тебе же не нужно, чтобы муж узнал, что у тебя двадцатиоднолетняя дочка сожительствует с магглорождённым?

+2

12

Мэйв, на самом-то деле, хотелось провалиться сквозь землю: она на этом празднике жизни быстро почувствовала себя лишней, да ещё и к тому же на линии огня, потому что Элли не слишком дорожила фамильными (вообще-то не особенно-то и фамильными) безделушками, которые со всей возможной яростью запускала в новоявленную мамашу.
Да, Элли, давайте поговорим, — жалобно пискнула Мэйв, опасаясь рецидива агрессии и того, что её руки, пусть и привыкшие копаться в земле самостоятельно и часто без помощи палочки (многие растения не слишком жаловали магию и требовали особенного отношения), и потому хоть и не совсем уж слабые и беззащитные, да всё равно не выдержат такого натиска со стороны взбешенной подруги. И было почему беситься!
В голове совершенно не укладывалось — какая-то моложавая волшебница появилась на пороге дома Рика и Элли, искала Рика — а после представилась матерью Элли. Будь Мэйв хотя бы чуточку более подозрительна (или хотя бы выходи она замуж за человека по фамилии Муди с потенциальным рождением как минимум одного авроратского работника), она бы наверняка напряглась — и, вероятно, посоветовала подруге так просто на слова зашедшей с улицы мадам не верить. Но Мэйв была Мэйв — да и так всё было очевидно. Письма старательно сжигались, других весточек от Шарлотты Твилфитт не было. Семейное сходство, если приглядеться, было на лицах у участниц конфликта с летающими яблоками — на Мэйв, без сомнения, в унисон не обращали внимания мать и дочь.

Вот это поворот истории! Что ж это выходит, все двадцать лет Шарлотта и не думала возвращаться к дочери — то пелёнки менять, то терпеть подростковые истерики, то подыскивать подходящего жениха и помогать с самоопределением после выпускного. А теперь, получается, можно и вернуться? Когда всё уже готово и налажено?
Но Мэйв, конечно, думала по-другому. Она думала: «Как жаль, что ей понадобилось так много времени, чтобы осознать, что она потеряла и как хочет наладить отношения с дочерью», «Лучше поздно, чем никогда» и «Возможно, что-то удерживало её? Но что же? Неужели судьба сыграла с ней злую шутку?», но даже при всём этом добренькая деточка Мэйв никак не могла одобрить поступка Шарлотты двадцать один год назад.

Элли, кажется, взяла себя в руки, усадила Мэйв и себя в кресла, а к матери обратилась с нескрываемым раздражением. Мэйв было кинулась в кухню наливать чай «Я налью!», но Элли её остановила, явно давая понять, что ни сейчас, ни через отведённые пять минут чай никто пить не собирается. Мэйв пришлось сесть в кресло снова и покраснеть от нарастающей неловкости, невольным свидетелем которой она оказалась в доме своих друзей.
Может, я всё-таки чаю налью? — пробормотала Мэйв, понимая, что разговор, скорее всего, затянется. И может быть в этот чай стоило добавить ромашки и мяты — или пару капель огденского виски.

+2

13

Конечно, Шарлотта не рассчитывала, что Элли сразу бросится ей на шею после простого объяснения «Я – Шарлотта Твилфитт-Долохова» (читай – «я – твоя мама»), ведь... Хотя, ладно, зачем врать – в глубине души Долохова именно на это и рассчитывала – «Мама!», «Доча!», взаимные объятия, слезы, соточка использованных носовых платочков и бурное примирение, а эта девица, подружка Элли, раз уж тут затесалась, благословила бы их воссоединение. После благословления все еще раз дружно плачут. Для закрепления, так сказать. Занавес.
Да, что-то фантазию Шарлотты понесло. Но дамочка всегда отличалась бурной фантазией, тут уж ничего не попишешь. Элли продолжала кричать. У Шарлотты появился новый замечательный план – переждать, пока дочка провопится. Может, потом и получится конструктивный диалог. Все претензии Элли были обоснованными и единственное, что неприятно оцарапало Шарлотту – дочь в курсе о письмах и, судя по всему, этому факту она не придавала ни малейшего значения. Плохо.
Остальное как-то проняло мало – все то, что говорила (точнее, кричала) Элли всё было Шарлотте и самой известно, и женщина часто, особенно по вечерам, когда накатывали приступы меланхолии и исчезала (или, скорее, уходила в спячку) безалаберность, а на ее пост заступала совесть, тихо плакала над вязанием, укоряя себя приблизительно теми же словами, что слышала сейчас от дочери.
Подружка Элли, которая до этого словно бы даже обрадовалось предложению Шарлотты касательно чая, хотела убежать на кухню, но Элли ей не позволила.
А жаль. Чай бы нам обеим ненадолго заткнул рты. А меньше слов – меньше взаимных обвинений и обид. Хотя в чем мне ее обвинять. Сама виновата, что девочка так реагирует.
Шарлотта, наконец, выступила из-за вешалки, поняв, что новых летящих «орудий возмездия» она временно может не опасаться. Подружка дочери снова ухватилась за предложение Долоховой и неуверенно предложила налить чаю.
- Милая, это было бы чудесно, глядишь, и беседа лучше пойдет, - ласково обратилась к ней Шарлотта. - А версию я поддержу, какую угодно, - суховато продолжила Долохова на последний выпад дочери. Что-то неуловимо изменилось в этой даме, еще минуту назад неуклюже прятавшейся за вешалкой. – Так что о своей репутации можешь не беспокоиться. Я пришла не для того, чтобы вот так вот с ходу портить тебе жизнь и надоедать нравоучениями. Думаю, наша славная семья неплохо справлялась с этим и без меня. Я пришла, потому что хотела видеть тебя. Можешь не признавать меня мамой – соглашусь, ею я была никудышной. Но я бы хотела стать тебе другом. Не думаю, что ты сильно и этому обрадуешься, но я хочу, чтобы ты просто хотя бы над этим подумала. Я не тороплю. А что касается объяснений...Ну, скажем так, на твоего отца я возлагала большие надежды, которых он не оправдал. Несостоявшийся ученый, в которого я когда-то безумно была влюблена. Мы вместе отправились в экспедицию...Через несколько лет наши дороги разошлись. Сейчас я замужем за прекрасным человеком, солидным и достойным.
Шарлотта была уже почти готова сдаться. Как-то все уж слишком безрадостно выглядело, и Долохова начала сомневаться – может, дочь права, и ей действительно не нужна такая мать? И правда, свалилось такое чудо через двадцать один год, рушит весь привычный уклад, вешалку чуть не уронило, продукты зря на это чудо переводятся. А так Элли бы жила и жила, и горя не знала. Для нее уже все давно было расставлено по полочкам – мать в могилке (якобы), семья приличная, никто никого не позорил. Кто-кто, а Шарлотта в эту картину мира явно не вписывалась.
Если она меня сейчас выставит за дверь, даже не стану возражать, - определилась для себя Долохова. Если нет, значит, какая-то возможность диалога существует. Но пусть доча не думает – даже если и сейчас выставит – так просто от меня все равно не отделается.
Как видите, мадам Долохова, помимо умения думать о совершенно неподходящих вещах в совершенно неподходящее время, также отличалась крайней неустойчивостью мнения. Ибо когда в голове ветер – никогда не знаешь, в какую сторону он все мысли сдует. Или вовсе из головы выдует.

Отредактировано Charlotte Dolohova (2015-01-13 21:31:38)

+2

14

- А откуда мне вообще знать, что ты - моя мать, а не мошенница с улицы? Я тебя никогда не видела, а тебе мой адрес могли выдать за деньги, - Элли снова зверела. Отец, видите ли, надежд не оправдал; интересно, о каких надеждах могла говорить эта женщина, хорошо одетая, богато выглядящая, даже, очевидно обременённая манерами? Неужели Шарлотту, эту яркую девчонку, которую, по легенде, ничто не остановило от заворачивания новорожденной девочки во флаг Британской Империи, смог купить её новый супруг? Да даже если эта женщина и не была её матерью, её следовало бы пожалеть. Правда, сначала - выгнать.
- А насчёт дружбы - это вообще прям потрясающе, мама. Что, нравится это слово? С пелёнками и криками мучиться не надо, дочка при мужчине, живёт в своём доме - короче, теперь можно и мамой побыть, - у Элли в голосе сквозила какая-то горечь, которой могла вполне оказаться печаль. В конце концов, у Рика была хотя бы мать; а у Элли... У Элли была только властная тётка, блиставшая в лучах славы, да инфантильный дядюшка, казалось бы, переживавший второе детство вместе с племянницей - а теперь и с собственными детьми. Впрочем, судьба - огромная шутница, которая сполна компенсирует всё то, чего когда-то не дала. Видимо, у женщины напротив теперь были деньги; а у Элли - Рик. У женщины напротив оправдались надежды; а у Элли... У Элли появилась мать, которая вовсю пыталась заделаться её подружкой.
- Мадам Долохова, у меня есть ещё вопрос. Как ты нашла нас с Риком? Ты ведь к нему пришла. Почему я вообще не должна думать, что ты бегаешь за ним, и сейчас, наткнувшись на меня, решила вдруг представиться моей матерью? - Элли потерялась в собственных мыслях. С одной стороны, она была в Рике уверена ещё больше, чем в себе; её женские мыслишки могли думать одно, а делать другое, но её ирландский джентльмен уж точно надёжен, как... Да как Патрик Киф Доннелли! Что может быть надёжнее? А с другой стороны, незнакомая дама говорит, что она - её мать, хотя изначально искала Патрика. Ну, ничего, пусть говорит. В конце концов, от способностей этой Шарлотты к дипломатии сейчас зависит многое - от её собственного физического здоровья до того, насколько быстро Элли захочет стать её другом. - И неплохо бы знать, кто ещё знает о твоём прибытии на острова, - Элли едва удержалась, чтобы не швырнуть в неё чем потяжелее. Для профилактики дипломатии в посольстве Твилфиттов.

+2

15

Когда угроза убийства чуть утихла и женщины втянулись в диалог, Мэйв уличила секунду и осторожно поднялась на ноги. На неё, в принципе, уже не обращали внимания и она могла запросто спрятаться на кухне, пока диалог не подойдёт к концу — ей было ужасно неловко находиться посреди семейного конфликта, но она знала, что нужна Элли рядом хотя бы в качестве моральной поддержки. Поэтому она решила, что просто сделает чай — обязательно с травами, которые она часто приносила с собой, чтобы Элли могла заваривать чай или варить какие-либо необходимые в хозяйстве зелья — а потом вернётся и будет просто присутствовать, как и подобает хорошей подруге.
На кухне она несколько секунд постояла на пороге, прислушиваясь к голосам из гостиной, и только потом, удостоверившись, что атака хрупкими предметами не возобновилась, достала палочку и принялась хозяйничать. Иногда останавливалась, прислушивалась и снова возвращалась к делу — она не слишком хорошо ориентировалась на кухнях в принципе, но часто наблюдала за тем, как подобными вещами занимается Элли, поэтому старательно воспроизводила всё шаг за шагом, одно за одним.
Когда всё было готово и Мэйв готова была левитировать чай и чашки в гостиную, она ещё раз прислушалась к голосам: женщины говорили спокойно, Элли задавала вопросы, не упуская случая ткнуть матери в её безалаберность. Подумать только, спустя столько лет!.. Мэйв выдохнула, подняла палочку и вернулась в гостиную, решив, что обязательно останется сегодня до самого вечера — а если Элли будет совсем плохо, то и всю ночь готова просидеть с ней в двух креслах и отпаивать после подобных новостей чаем.
Может быть, поможет успокоиться, — пробормотала она, садясь обратно в кресло и стараясь казаться настолько незаметной, насколько это вообще было возможно.

+2

16

Дочь все кипела и кипела. Шарлотте уже второй раз захотелось просто трансгрессировать и снова спрятаться за свою уютную ширмочку обыденной жизни – муж, дом, приёмы, работа с тканями. Спрятаться туда, где все так привычно и понятно, где ты не чувствуешь себя такой беспомощной. Усилием воли Долохова подавила свой трусливый порыв. Она не для этого тут в детектива играла. Раз дочь нашлась, да еще так быстро, почти без усилий, значит это судьба, а раз судьба, то всё наладится. Выстроив такую простую логическую цепочку, дамочка немного успокоилась и с новыми силами принялась отбивать нападки Элли.
Что у нас там на очереди? Я – мошенница?
Незадолго до этого, во время примечательных игр в прятки с вешалкой, Шарлотта краем глаза заметила, что на стенах, во всяком случае здесь, в прихожей, отсутствуют фотографии глубокоуважаемых родственников. Что же, Шарлотта в этом дочь винить не могла.
- Элли, дорогая, я понимаю, что тебе как раз, наверное, и хочется думать, что я мошенница, но зачем уж саму себя так обманывать? Ты ведь прекрасно видишь семейное сходство! - выдав это, Долохова покопалась в сумочке и извлекла старенькую фотографию, которую сентиментально носила с собой - фотография, сделанная буквально за год до ее побега из семьи. На ней были изображены Делвин, Элдора, сама Шарлотта и их родители. Так сказать, каноническое семейное фото. Долохова протянула карточку дочери, но, опасаясь, что этого будет недостаточно, Шарлотта глянула на запечатленных фотографом родственничков, и придала подобающее настоящим Твилфиттам напыщенное выражение лица.
Тираду Элли насчёт дружбы женщина начисто проигнорировала. «Зачем обострять?» - как любил поговаривать её муж. Обострять действительно сейчас было не нужно. Иначе дочь просто взорвется, она и так чуть ли уже не клокочет, как настоящий вулкан, вдруг возьмёт, да и выставит маманю за дверь. А что потом делать? Караулить ее под дверьми или у дома, как влюбленный младшеклассник? Такое развитие событий Шарлотте не подходило, поэтому, мудро промолчав, женщина сразу начала отвечать на вопросы, касаемо того, как она вообще на них вышла. Тем более, Элли явно интересовал этот вопрос больше, чем вялые оправдания и уговаривания нашедшейся мамашки «давайте жить дружно».
- Фотографии в «Пророке», - честно ответила Долохова, решившая не темнить и не преувеличивать свои «ищейские заслуги». – Сразу после возвращения в Англию я хотела тебя найти, и тут повезло – статья в газете, подписанная, что автор такой-то, а фотограф – Элли Твилфитт…Чтобы не поднимать шумихи, я спросила в редакции адрес мистера Доннелли, рассчитывая уже через него выйти на тебя. Однако меня ждал приятный сюрприз… - Шарлотта натянуто улыбнулась на слова Элли относительно того, что, мало ли, может она просто очередная поклонница (смазливого?) журналиста. – Так что можешь поверить, мистер Доннелли меня интересовал лишь постольку-поскольку. Не знаю, какие доказательства тебе еще нужны. По мне, так тебе достаточно один раз посмотреть в зеркало, а потом на меня. Что касается остального…В светских кругах знают, что в Англию недавно переехала чета Долоховых. На этом всё. О Шарлотте Твилфитт никто не знает, если это тебя так беспокоит.
Тут в гостиную вернулась подружка Элли, левитируя с собой долгожданный чаек.
- Благодарю вас, мисс…? – вопросительно посмотрела Долохова на девушку и добавила, уже обращаясь к дочери, - я, конечно, понимаю, что всеми правилами приличия оговорено, что хозяин должен сам предлагать гостям присесть, но, учитывая общую напряженную атмосферу, рискну поднять тему стульев сама. Я могу присесть? Я могу постоять еще, мне не трудно, только чай будет пить неудобно…
Неизвестно, чего в этой фразе было больше – откровенной прямоты или откровенной нагловатости. Долохова, впрочем, над этим сильно не задумывалась. Свое поведение она считала вежливым, а то, что слов явно больше, чем надо – скорее, сказывалась общая нервозность, которая и пряталась за обилием вычурных и совершенно ненужных фразочек.

Отредактировано Charlotte Dolohova (2015-01-20 12:42:06)

+2

17

Мэйв всё-таки смоталась на кухню, вернувшись оттуда с чаем. Элли была готова поспорить, что она его заварила из каких-нибудь сильно успокаивающих трав, чтобы уж точно помешать вооружённому конфликту между гостьей и хозяйкой дома. Ну, как водится, пять капель валерьянки на бутылку огневиски - и нервы уж точно как канаты, ничто не помешает воспринимать происходящее безо всяких эмоций. Amen. Элли кивнула подружке в знак благодарности, взяв в руки свою тёплую кружку с чаем и впервые задумавшись над тем, что у матери, возможно, была своя правда. В конце концов, у каждой из дам в гостиной дома тринадцать-двадцать девять по Лонгдаун Роуд был свой мир: Мэйв вот-вот выйдет замуж и сменит шкурку, как зайчик по весне; мадам Долохова её уже сменила несколько лет назад, счастливо пребывая в статусе мужней жены и благочестивой гранд-дамы, которую всегда будут рады видеть в салонах; а Элли и не собиралась пополнять их ряды, безо всяких торжественных заявлений и клятв, сидевших поперёк горла, разделяя с любимым человеком кусочек хлеба, шкаф (правда, в соотношении три четверти к четверти Рика) и постель. Даже в такой простой, казалось бы, вещи, как подход к семье, женщины противоречили друг другу. Что же говорить о других ценностях?
Дорогая матушка была абсолютно права: до последнего Элли хотелось верить, что красивая женщина, явившаяся без приглашения - это по душу Рика. Проблема бы решилась быстро: Элли бы её выгнала, попыталась бы поскандалить с Риком, в итоге так и не смогла бы повысить голос, потому как не очень-то и умела впадать в истерику, впервые за много лет сорвавшись на гостье; он бы объяснил ей, как она не права, возможно, подарил бы какую-нибудь безделушку. На два часа меньше сна, на одну гору с плеч тоже меньше. Одним словом, Твилфитт предпочла бы битву на поле личной жизни выяснению отношений с внезапно появившейся мамой. По крайней мере, первое сражение можно было бы выиграть красивыми ногами (две штуки в комплекте) и умеренным молчанием (сколько угодно); второе предстояло продумать, и, хотя Элли и любила уйти в себя и покопаться в мыслях, осознание предстоящих трудностей её совершенно не радовало. Семейное сходство, конечно: одинаковой формы глаза, разве что у Элли они были больше голубые, чем зелёные; скулы, волосы, даже пробор, даже, Мерлин его подери, форма кисти свидетельствовала, что явилась не просто женщина, а мать. Твою мать. Когда женщина протянула Элли фотографию, девушка нашла в себе силы подняться с кресла, подойти к этой женщине и посмотреть на фото - то самое, которое стояло в доме дяди, на его столе в кабинете. Бабушка с дедушкой, ныне встречавшие пенсию где-то на юге Франции, приветливо махали руками, обнимая троих детей - прекрасный южный цветок, тетю Элдору; вечно весёлого и непотопляемого дядю Делвина, подмигивавшего с колдографии племяннице; и её. Лукавый взгляд умных глаз, несимметричная улыбка пройдохи, детский румянец. Шарлотта Твилфитт не изменилась ни на йоту, даже сменив фамилию; она могла быть тысячу раз Долоховой, но ту самую Чарли, о которой иногда рассказывал дядя, она никогда не спрячет. Яркая, поразительная; джазовая, бьющая прямо в глаз. Элли молча протянула колдографию женщине, без сил рухнув назад в кресло и облившись чаем. Она даже не заметила, как на фартуке поплыли коричневые следы, когда делала глоток из кружки.
- Мда, - только и смогла выдавить из себя Элли, ставя кружку на пол и двигаясь к Мэйв. Теперь уже Элли, сильная, спокойная, невозмутимая, готовая набить физиономию самым маггловским способом, искала защиты у своей женственной аристократичной подружки, цепляясь за её руку и не зная, что делать. В какой книжке вообще говорилось о том, как правильно налаживать контакт между отцами и детьми? Кажется, кто-то из русских классиков обозначал проблему; на досуге Твилфитт обещала себе снова сходить в библиотеку за углом и поинтересоваться, поможет ли ей книжка о загадочной русской душе осознать, тварь ли она дрожащая - или, ну, как дочь, право имеет? - Наверное, это и хорошо. Элдора с Делвином тебя бы выдали мужу, и это в лучшем случае, - Элли задумчиво посмотрела на Мэйв. Мать до сих пор стояла, хотя и ткнула хозяйке дома в её невоспитанность; размышляя о том, что делать, Элли повела волшебной палочкой, ранее торчавшей из кармана фартука, левитируя Шарлотте стул. По крайней мере, в ногах действительно правды нет. - Не стоит им пока говорить. Вообще, никому не стоит говорить. От Рика, конечно, я не смогу скрыть, что я... Эм... В шоке. Но в нём и в Мэйв я не сомневаюсь, - девушка размышляла вслух, нежели что-то хотела вообще сказать. Маман свалилась как снег на голову, и этот снег нужно было куда-то деть. - Я даже так думаю, что, может, лучше бы ты... А, неважно. Всё равно Рик надёжен. Может, раз уж мы даже разговариваем, расскажешь о том, где ты была и почему вернулась?
Мэйв тихо сидела рядом, гладя Элли по руке и внимательно разглядывая гостью. Лучшая подруга была королевой тактичности; она хранила тишину, как и будет хранить этот семейный секрет, всплывший на поверхность, как кусок утонувшего корабля.

+2

18

По мере того, как Элли говорила, становилось ясно, что она немного оттаяла. Оттаяла вплоть до того, что угроза новых летающих продуктов окончательно миновала, и девушка даже любезно левитировала матери стул. Все открыты к диалогу. Замечательно, продолжаем разговор.
- Ну, доверюсь тебе. Раз ты говоришь, что твоя подруга – человек надежный, - Шарлотта покосилась на Мэйв, всё еще хранившую благородное молчание и не проронившую ни словечка, - хотя я и сама вижу, что она не из болтливых, - с легким смешком подытожила женщина. – И можешь сказать…эм… - Долохова немного поколебалась, выбирая, как правильнее-то назвать сожителя дочки. Опять величать мистером Доннелли уже немного смешно, а Рик – слишком широкий шаг. – Можешь сказать... Патрикуглавное, чтобы твои дорогие тетя с дядей ничего не узнали. Муж, конечно, в курсе, кто я…но не в курсе всех деталей.
Очень весомых деталей, - мрачно подумала Шарлотта. Хоть она и считала, что превосходно знает своего мужа, женщина все же не могла представить реакцию Станислава на то, что спустя столько лет откроется, что у его благоверной, оказывается, есть дочь. Человек Долохов хороший…по большей части…но не убедившись, чем именно ей все грозит, Шарлотта бы не хотела раскрывать ему своей тайны. Ибо в один день остаться на улице без средств к существованию никому не хочется. От мужа она зависела целиком и полностью. Безраздельно.
Услышав вполне закономерный вопрос от оттаявшей дочки – где была и почему вернулась, Шарлотта неуютно поерзала на своем месте. История долгая, не совсем красивая, а уж по отношению к Элли так вообще и свинская.
Ну, раз уж я решила не врать
Шарлотта вздохнула, собираясь с мыслями.
- В двух словах и не опишешь…
Наверное, и в двухсот словах не опишешь, но надо бы как-то постараться, что ли…
Шарлотта еще раз поерзала на стуле и наконец начала свой рассказ:
- Постараюсь по мере возможности быть краткой и точной…Врать я не буду, поэтому заранее извини, если что. Когда мы оставили тебя Делвину, то отправились в экспедицию…Годовую, как мы планировали. Не больше. Смешно сейчас сказать, нас с твоим отцом занимала зоология…Искали одно несуществующее животное…Но тогда, как нам казалось, у нас были несомненные доказательства того, что оно-таки существует, пахло большой сенсацией и большими деньгами. Как ты понимаешь, не хотелось, чтобы у тебя были нищие родители. Экспедиция затянулась. Животное не нашли. От твоего отца я ушла. Мы тогда были в Европе…там и познакомилась со своим мужем, с которым живу до сих пор. Он – русский эмигрант и далеко не бедный человек. Не сказочно богатый, но весьма и весьма обеспеченный. Муж знает, что я сбежала из дома в юности, но не знает о тебе. Я целиком от него завишу. И как это ни странно прозвучит при моем суховатом тоне, я его люблю. Без него бы я пропала. Молодая нищая девчонка в Европе и совсем одна. У меня даже нет образования. Куда я без него? Поэтому ничего самостоятельно не могла предпринять…Хотя думала о тебе все эти годы, пока мы жили там, в Австро-Венгрии…Каждый день. Станислав связан с РОБ, и, как я догадываюсь, решил переехать в Англию именно поэтому…Что-то затевается. Я не интересовалась. Мы же собрались в Англию. У меня появилась возможность найти тебя.
Шарлотта всю эту длинную речь выложила как на духу, чувствуя себя как на исповеди у священника. Как ни странно, правду говорят – надо выговориться, и полегчает. Не сказать, что с души Долоховой свалились все булыжники, которые долгое время там висели, но с десяток крупных камней всё-таки упало.
Долохова старалась оправдываться по самому минимуму…Хотя какие к черту оправдания. Столько лет не могла найти дочь, и только когда все обстоятельства поднесли ее на блюдечке с голубой каемочкой, Шарлотта, наконец, это сделала. Но с другой стороны…были ведь и другие, особые обстоятельства… Надо, чтобы Элли о них тоже знала.
Долохова не надеялась, что дочь прям вот так возьмет и простит. Хотелось, чтобы она хотя бы просто постаралась ее понять и не стала гнать сразу взашей. Сейчас дочь сделалась ее судьей, который вот-вот должен был огласить ее приговор. Не обошлось без клише, но Шарлотта и впрямь немного ощущала себя, сидя на самом обычном стульчике так, словно сидела на скамье подсудимых. Оставалось надеяться, что все будет хорошо. Да здравствует наш суд, самый гуманный суд в мире!

Отредактировано Charlotte Dolohova (2015-01-20 23:41:34)

+2

19

«Мэйв надёжнее кирпича, который, как известно, осечек не даёт», - Элли сурово смерила мать тяжёлым взглядом, на который вполне себе была способна в некоторых ситуациях. Как-то раз её сравнили с Гекатой, богиней подземного мира и ночных кошмаров; дескать, она могла и распилить взглядом, и согреть, и вообще владела зеркалом души достаточно, чтобы выражать свои мысли невербально. «В этом уж точно нет ничего смешного... Мама. Видимо, ты действительно потеряла надежду, раз твой супруг не в курсе воистину всех фактов. И, стало быть, имя одному из этих фактов - Элли Твилфитт. Прости, дорогой, у меня есть дочка, ей двадцать один, она живёт с журналистом! Нет-нет, они не женаты, не волнуйся... Кто-нибудь, позовите целителя! Мужчине с сердцем плохо!»
- То есть, твой муж даже не знает, что у тебя есть брат, между прочим, очень известный колдомедик, и сестра-хозяйка ателье высокой моды, - Элли поставила на пол пустую кружку из-под чая и постучала пальцами по подлокотнику кресла. Мэйв, казалось, оцепенела от фактов, высыпавшихся из гостьи один за другим, безо всякой остановки - в её тепличных условиях, поди, не каждый день на голову размеренного быта сваливались ближайшие родственники, самокомандировавшиеся на двадцать с хвостом лет и решившие посетить места боевой славы спонтанно и без предупреждения. - Уж ты-то точно из хорошей семьи, чего стесняться. Имени отца из нас двоих не знаю я, да и мать помню только по двум фотографиям. Этой, - Элли кивнула в сторону сумочки Шарлотты. - И твоей школьной. Вас там много, и ты стоишь с краю, почему-то опухшая. Теперь я знаю, почему, - с горечью выдавила из себя девица, осознав, что именно она была причиной отёкших рук и ног шестнадцатилетней Чарли.- А ты попробуй описать, чего стесняться, - получилось резко. Хочет описывать историю семьи - пусть описывает. Всё равно ужин готовить уже не получится, а любопытство фотографа сравнимо с любопытством журналиста - вынь факт да положь, и покрасочнее! Не хватало только прожекторов, сцены и софитов... Впрочем, маман уже приступила к жизнеописанию. Из её рассказа Элли за милю почуяла запах денег - не хотелось быть нищими родителями, Станислав богатый человек... Если бы Элли не выросла в огромном дядюшкином доме в Сомерсете, то подумала бы, что Шарлотта страдает нищебродством по жизни; чего ей не хватало? А чего не хватало Элли, которая отказалась от того же самого, не получив, подобно матушке, ещё больше, чем было? Нет, всё-таки получив: вот уж действительно, пока смерть их с Риком на время не разведёт, потому как эти двое были готовы найтись и over there. Ровная речь матери от богатства мужа и перспективы пропасть перетекла в упоминание какой-то связи с какими-то тремя буквами, и Элли перебила гостью.
- С чем связан твой муж, говоришь? Что такое Р.О.Б.? Что затевается? - Элли совершенно обессилела от диалога со снегом, упавшим на голову в виде новообретенной матушки. Судя по тому, что мать говорила об этом буквосочетании отрывисто, это явно была какая-то европейская мафия - как в Чикаго, а то и кровожаднее. В любом случае, надо выяснить, что происходит, что такое это Р.О.Б., как её родительница связана с этим, и стоит ли её выставить за дверь прямо сейчас, чтобы обезопасить себя, Рика и невольную свидетельницу Мэйв, уж точно невиноватую в том, что у лучшей подружки дурные гены и наследственность в виде маман, родившей от кого-то и сбежавшей в погоне за нарглами.

Отредактировано Elly Twilfitt (2015-01-22 12:51:34)

+2

20

Судебная система в лице Элли Твилфитт оказалась не такой гуманной, как про себя надеялась Шарлотта. Долохова хоть и постаралась опустить детали, чтобы всё не выглядело так уж мрачно, неприятно и вообще по-свински, но, тем не менее, доченьке хватило. Элли смерила маменьку взглядом, от которого той не то что бы захотелось провалиться под землю, а провалиться и никогда из-под нее вылезать.
- Ну, муж знает, из какой я семьи происхожу, и кто моя ближайшая родня, - осторожно добавила Шарлотта на первое замечание дочери. – Только по той же причине, по которой мои дорогие брат с сестрой меня, как выясняется, похоронили, нигде не афишируется, что до замужества я была мисс Твилфитт. Так что, повторюсь, в Англии никто не знает, что я – та самая беглянка Шарлотта. Есть только Шарлотта Долохова, она же мисс Смит, с подросткового возраста жившая в Австро-Венгрии с родителями…
Наверное, таких уж детальных подробностей можно было и избежать, ибо Элли совсем уж всё знать вовсе необязательно. Но Шарлотту понесло. Да и наконец-то в бедовой головушке Шарлотты появилась дельная мысль – а вдруг искренность все исправит?
Ага. Если уж решила быть такой искренней, так чего молчишь про момент с британским флагом. И почему бы тебе тогда не объяснить, почему сразу после расставания с ее папашей не рванула в Англию забирать дочь, а спокойненько закрутила романчик с богатым мужиком?
Именно этот внутренний голосок проснувшейся совести так пристыдил Шарлотту, что она даже и не подумала возмущаться на такие эпитеты, как «опухшая» и другие едкие намеки доченьки. Но чувство стыда ненадолго задержалось у мадам Долоховой, видимо, решив, что тут оно сделало всё, что могло, и мысли Шарлотты переметнулись на то, что Элли (какой ужас!) живёт с непонятным журналистом вне брака. И, судя по месту их обитания, мистер Доннелли, скорее всего, был магглорожденным.
Вот правду говорят, яблочко от яблони недалеко падает.
Шарлотта украдкой покосилась на живот дочери – ну а вдруг есть еще какие-то новые обстоятельства? Раз уж Элли и впрямь частично повторяет ее историю – уйти из дома с не самым подходящим, с точки зрения их благовоспитанной семейки, молодым человеком…Но никаких признаков «опухлости», по выражению самой мисс Твилфитт, тут явно не наблюдалось.
И на том спасибо.
Долохова уже второй раз с трудом подавила желание высказаться по этому поводу, всплеснуть ручками, возмущенно проклокотать о чувстве долга, семейных ценностях и уважении к семье, но… Как вы понимаете, это было бы просто смешно. В данном случае, учитывая «яблоньку», надо было просто радоваться, что Элли не беременна. Остальное можно порешать. А нравоучения всегда лучше получались у Станислава. Если всё-таки допустить, что он женушку не прибьет и не выгонит, то Элли можно будет ввести в круг семьи, вписать в завещание, раздать необходимые нравоучения и отвадить от этого журналиста.
Во как. Почти целый план выработала Шарлотта. Только в этом плане было слишком много неизвестных – как будет вести себя Элли? Как поведет себя Станислав? И получит ли по шапке сама Долохова за свои юные грешки?
Следующий вопрос дочери застал Шарлотту врасплох. Она не знает, что такое РОБ? Долоховой, пожившей в Европе, казалось, что многие чистокровные семьи, если были не в курсе, то хотя бы краем уха слыхали эту аббревиатуру.
- РОБ – «Ради Общего Блага»… Разве ты не в курсе? Ты же с журналистикой связана, должна была хотя бы об этом просто слышать. Я, правда, сама многого не знаю, но…они вербуют сторонников, лоббируют интересы чистокровных, чего-то там шпионят...
Шарлотта слегка замялась, решая, как лучше-то объяснить и рассказать о том, о чём она сама имеет представление лишь в очень общих очертаниях.

Отредактировано Charlotte Dolohova (2015-01-24 17:53:24)

+2

21

А Шарлотта продолжала говорить, да ещё и так спокойно, как будто её голову не обещали познакомить лично с летящей вазой какое-то время назад. Излагала факты дамочка так спокойно и ровно, как если бы она действительно пришла к подружке попить чаю и поболтать о жизни; но реальность-то отличалась от этих фантазий в сослагательном наклонении. Миссис Долохова сколотила себе весьма убедительную легенду - кем была до замужества, где жила, о чём знает и не знает её новый супруг (хотя, судя по всему, супруг был не такой уж и новый; видимо, маман стирала его с каким-нибудь магическим стиральным порошком). Что же, оставалось только позавидовать способностям женщины, сравнимым с Мэкки-Ножом. Или с Minnie the Moocher. Или... Что ещё подделала эта тётка, кроме своей псевдобиографии? Пресвятые угодники, Мерлин и Моргана к ним впридачу, закончится ли когда-нибудь этот балаган, начавшийся в тихой, спокойной, ничем не сотрясаемой жизни Элли? Девочка спокойненько себе жила с любовникомужедругодонором, фотографировала, с некоторых времён даже появлялась в виде имени под фотографиями в ежедневной газете волшебного мира, не планировала ни детей, ни какого-то суперобустроенного будущего, варила картошку, забила на возделывание клумб... И здравствуйте, я ваша мама. Думать о том, какое лицо будет у Патрика, когда мужчина узнает, что у благоверной в довесок к любящему дяде, его милейшей молодой супруге, а также к амбициозной тётке с двумя детьми добавится ещё и мамаша-в-законе, попросту говоря - тёща, не хотелось. Он и так был измучен ужасами войны, иногда уходил в себя, словно закрываясь в неком панцире... Элли только устало слушала мать. Её умение выпутываться из самых безнадёжных задниц вкупе с фантастической удачей поражали.
- Мисс Смит, стало быть. Мда, - Элли почесала кончик носа, еле сдержавшись от напрашивавшегося категоричного чиха. И тут было бы неплохо заткнуть Шарлотту чем-нибудь в меру съедобным - но случай был не тот, чтобы заморочиться и найти, чем бы это сделать. Заметив, что новоприбывшая мать разглядывает её живот, Твилфитт с какой-то непонятной прямотой спросила: - Ищешь признаки того, чем может закончиться связь с мужчиной?
Впрочем, тему постельных сцен раскрывать не хотелось; ни с матерью, ни с Мэйв, ни с кем ещё Элли не стала бы обсуждать подробности сожительства с Патриком. В конце концов, даже несмотря на то, что их союз подвергался ежедневным бомбардировкам, он выстаивал все превратности и атаки успешнее, чем Верден. В разы успешнее. И уж сдавать позиции, аки французы с загорелыми подмышками, Патрик и Элли не собирались.
В голове родилась ещё пара вопросов матери; почему Элли? Это короткое имя? Или это форма от чего-нибудь волшебно-пафосного, вроде Софьи-Фредерики-Августы? И, наконец, сакральное «Кто мой папа?» О да, расскажи мне, кто твой папочка... И тут крыша рухнула. Разбавившая Гиннесс жизни своим появлением мать начала культурно-массовое вещание про РОБ, расшифровав три буквы непонятного происхождения и пояснив, что там есть шпионы, кто-то кого-то вербует, ещё и за чистокровных. Чаша терпения и без того спокойной, как мёртвый удав, Элли переполнилась, затопила соседей. Она даже вспомнила расхожий маггловский анекдот про сэра Артура Конана Дойля:
Забегает, значит, к сэру Дойлю дворецкий в кабинет и кричит, размахивая руками:
- Сэр, сэр, наводнение, Темза вышла из берегов!
Сэр Артур обрывает привратника:
- Томас, что за манеры, а ну выйди и сообщи как положено!
Дворецкий покидает кабинет, через пару секунд вплывая в него и чинно сообщая:
- Темза, сэр!

Шпионы, мать, вербуют, не в курсе, общее благо - Элли резко встала с кресла, безапелляционно сдёрнула мать со стула, нахлобучила ей на голову шляпу.
- Так, стоп. Мафия - это не к нам. Ты связана с бандитами, твою мать, мать! Ступай, откуда ты пришла. Продолжай никому не говорить, что у тебя есть дочь - тебе проблемы не нужны. Всё, до встречи, чего ты упираешься! Поговорим об этом ещё как-нибудь, дуй отсюда, и поскорее! Мерлина ради, предупреждай в следующий раз о своём прибытии, и никому не сообщай этого адреса! Прощевай! - Элли грозно сверкнула голубыми глазами. Даже если ей и придётся ещё раз встретиться с матерью, ну и что с того? Тётка просто так не отвяжется; ну, может, это и не так плохо, что появилась родственница, главное, сохранить то шаткое равновесие, которое приходящие люди так и ходят нарушить, нагадив в суп Рику и Элли.

Выставив мать за дверь, Элли прислушалась; до тех пор, пока она не услышала характерный хлопок аппарирования Чарли, она не успокоилась. Схватив с ближайшего кресла тёмную накидку, отороченную мехом, девушка не стала объяснять Мэйв ничего лишнего. Подруга же - или с полуслова поймет, или потом поговорим.
- Чай на кухне, в шкафу - печенье, на плите - ужин. Буду, когда приду. Погуляю, подышу, выпью, - Элли резко открыла дверь, нечаянно хлопнув ею. Через пару секунд послышался второй хлопок от аппарирования.

+2


Вы здесь » Сommune bonum » АРХИВ ОТЫГРЫШЕЙ » И твою маму тоже?...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC