http://forumfiles.ru/files/0015/36/99/43233.css
http://forumfiles.ru/files/0015/36/99/24120.css
*/

Сommune bonum

Объявление

Добро пожаловать на Commune bonum!
Тучи над головами честных британских магов сгущаются. Геллерт Гриндельвальд, наконец посетил Британию, хоть и инкогнито. Набирающее силу в Англии "Равенство крови" на удивление австрийского гостя способно не просто дать отпор, а нанести первыми удар. Но обычным волшебникам пока нет до этого дела. Ведь у них есть: светская жизнь, проклятия, улыбки и страсть. Это Сommune bonum.
Навигация:
Гостевая Сюжет Нужные Анкета ЧаВо Правила
Внешности Роли Энциклопедия
Администрация:
Wane Ophelia Raven
06.03.15. - Обновлен дизайн и открыты новые квесты!
15.01.14. - А у нас тут новая акция, спешите занять одну из важных ролей — Акция №2. Равенство крови
11.01.14. - Нам месяц!
25.12.14. - А не хотите ли вы поучаствовать в новогодней лотереи?
16.12.14. - А мы тут Офелию веритасерумом напоили... спешите узнать тайны, тайнышки и тайнищи!!
15.12.14. - Открыта запись в первый квест !
11.12.14. - Итак, мы перерезали ленточку - проект открыт. Спешите присоединиться к нам!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сommune bonum » АРХИВ ОТЫГРЫШЕЙ » Моя безумная Звезда


Моя безумная Звезда

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://static.tumblr.com/vbhc0dn/QiJlvbz2k/venicegif.gif
Действующие лица:
Gellert Grindelwald, Alethea Prewett
Место и время действия:
Венеция, город воды, искусства и самых странных встреч, облекаемых в мистификацию прекрасных масок, таинственных изречений и внезапных открытий. Август 1917 года
Описание событий:
Что вы вспомните о прекрасной Венеции, стоящей на воде и уже тем самым завораживающей? Что стоит приворожить юную и совершенно открытую для всего нового и прекрасного особу, если есть харизма и необычность взглядом? Что делать, если всё, что было с такой любовью и знанием дела спланировано рушится в одночасье от одного неудачного случая? Возможно ли начать всё сначала, не оглядываясь на осадок прошлого потом, когда придет время? А если ты волшебник? Ведь останется память у одного, а этого достаточно. Попробуй, ведь пока ещё всё так многообещающе и никак не предвещает провала.

0

2

Венеция, Венеция, Венеция…
Геллерт не раз слышал про этот, где каналы заменяли магглам дороги. Впрочем, не только магглы. Некоторым семьям волшебников тоже по душе пришлась идея жить в домах, где двери выходили на воду, а гости прибывали на лодках… то есть, конечно, на гондолах. Как и многие, он представлял Венецию городом вечного праздника, роскошных дворцов и опрятных, залитых солнцем или фонарями улиц, но реальность разочаровывала. Маггловская война не прошла мимо этого города. Позолоченные статуи как и всё, что могло сверкать, прятались под грязно-серыми тряпками. В порту теснились уродливые, пышущие чёрным вонючим дымом громады из металла - так, по мнению магглов, должны были выглядеть корабли. Где-то хмурые люди пытались разобрать последствия последнего или, может, предпоследнего авианалёта, что-то так и оставляли - до лучших времён. Да и сами эти налёты - явление на редкость докучливое. Геллерт, как и многие другие уважающие себя волшебники, маггловской войной мало интересовался, но сложно было не замечать оглушающего воя сирены, грохота взрывов, отблеска пожаров и заслоняющих небо громоздких парящих штуковин.
Да и сама Венеция выглядела стареющей кокеткой, тщетно пытающейся яркой косметикой и броскими нарядами отвлечь внимание от морщин, вздувшихся старушечьих вен и затянутых мутной плёнкой глаз. Великолепные площади и дворцы соседствовали с узкими, грязными не то улочками, не то просто щелями между домами, щерившимися обвалившейся штукатуркой. Благоухание цветущих каналов проникало повсюду… и ещё крысы. Геллерт мрачно проследил за улепётывающим грызуном и уверенным шагом направился в противоположную сторону, туда, где узкий безлюдный проулок раздваивался на еще более узких: чтобы коснуться двух стен одновременно не требовалось даже разводить руки в сторону. Резко остановился, словно вспомнив о чём-то важном, и несколькими прикосновениями палочки трансфигурировал свою мантию в чёрный, слегка отливающий синевой сюртук с чёрным жилетом под ним. Брюки и туфли изменять не было смысла, они и без того неплохо сочетались с образом светского маггла. Рубашка… Нет, кажется, магглы носят немного не такие. Ещё прикосновение - и теперь на Геллерте была белая рубашка со стоячим воротником. Он прекрасно понимал волшебников, старавшихся никогда и ни в чем не соприкасаться с миром магглов, но для себя считал такое поведение опрометчивым. Умение минимально ориентироваться в обществе магглов, которое он приобрёл ещё в детстве и юности в родном посёлке, где жили не только семьи волшебников, уже не раз доказывало свою полезность. Вот как сейчас, например.
Теперь по одной из этих псевдоулочек он должен был попасть аккурат к чёрному ходу Палаццо Г… как там его? А, впрочем, не важно.Однако Венеция решила проделать свой излюбленный трюк: улочка-щель уперлась в один из многочисленных здешних каналов. Впрочем, тупик не был в полной мере тупиком. Влажно поблескивающее в лучах заходящего солнца деревянные мостки огибали роскошное трёхэтажное здание, упираясь аккурат в лодочную пристань, по совместительству парадный вход. Что ж, тоже неплохо.
Лениво отмахнувшись палочкой от что-то от него хотевшего маггла на входе, Геллерт прошёл в просторный холл со множеством колонн, опоясанный анфиладой второго этажа. Быстро пробежав взглядом по присутствующим и не обнаружив здесь той, кого он искал, Геллерт поднялся по широкой, устланной ковром лестнице на второй этаж. Там он на какое-то время задержался, презрительно глядя на оставшихся внизу. Нетрудно понять волшебников, считающих, что маггловская война не их забота. Но как объяснить беспечность вот этих магглов, прямо-таки раздувающихся от собственной мнимой важности? Как будто и они считали, что это не их война. А чья тогда? Ах, они собрались здесь не распускать друг перед другом павлиньи хвосты, а всего-то отдать должное искусству? Ну да, а на бал люди - что магглы, что волшебники - приходят танцевать. А вот эти конкретные магглы под искусством, очевидно, понимают напитки, колонны и общество друг друга. Выставочные залы находились на втором этаже.
Ладно, он здесь не ради них. Следующие минут двадцать Геллерт методично обходил залы интересуясь исключительно лицами присутствующих дам. Она должна быть здесь, ему бы дали знать, если бы она покинула выставку. Да и вообще без шума уйти ей бы не дали, не для того больше месяца тщательно выискивали её следы по всей Италии.
Алесса Фарина, магглорождённая волшебница, за последние полтора года сумела серьёзной головной болью для организации. Иногда Геллерту даже казалось, что если бы не эта девушка и её умение влезать в уже на первый взгляд обречённые на успех планы, перетягивать на свою сторону сомневающихся и зарождать зёрна сомнений в тех, кто доселе готов был покорно следовать приказам, Италия уже давно была бы под его контролем. В начале июля от её уже пытались устранить, но девчонка сумела улизнуть, продемонстрировав незаурядные магические способности. Сегодня, когда череда несчастливых для Алессы случайностей привела к тому, что её планы на этот вечер стали известны "Ради общего блага", Геллерт решил собственноручно разобраться с проблемой в её лице. Но для начала бы неплохо её найти.
Девушку он заметил, когда уже начал подозревать, что друзья у Алессы всё-таки верные, и всё это - часть какого-то её плана. К его удивлению Алесса была не одна. Вместе с незнакомой совсем ещё юной девушкой они что-то негромко обсуждали, стоя перед картиной. Кто она? Имеет ли она какое-либо отношение к делам сеньориты Фарина?
Некоторое время Геллерт просто ходил за ними, изображая повышенный интерес к маггловским картинам.
Геллерт с огромным уважением относился к волшебникам, способным вдохнуть в полотно настоящую жизнь. Это было даже не магией, но чудом. Одним из немногих, недоступных ему чудес, которым он не завидовал, а только лишь восхищался. И видеть все эти жалкие попытки магглов повторить то, что удавалось далеко не каждому волшебнику… Это было насмешкой, издевательством, пусть даже те, кто создавал эти картины, и те, кто вывешивали их на всеобщее обозрение, об этом и не догадывались. И было здесь что-то ещё, что заставляло до боли в костяшках сжимать палочку, борясь с желание прямо сейчас сжечь это место вместе со всем его содержимым. В них было что-то. Что-то, что приковывало к себе внимание, заставляло всматриваться в детали, а потом вдруг по-новому воспринимать всю картину целиком. И чем бы это ни было, оно не могло существовать в творении маггла.
Наверно, это всё - игра его воображения. В конце концов, он ведь не привык видеть картины-пустышки, вот его разум и приписывает полотнам то, чего в них быть не может по определению.
В несколько шагов он отошёл к статуе в центре зала и обнаружил, что девушки разделились. Одна из них задержалась у, видимо, сильно заинтересовавшей её картины, а вторая подошла к следующей. Замечательно.
Статуя оказалась прекрасным прикрытием. Он стоял перед ней, не привлекая внимания, и в то же время он мог сосредоточиться на Алессе. Палочка привычно легла в ладонь.
- Империо, - улыбнулся Геллерт.
Мгновенно повисшее между ними, знакомое напряжение. Когда-то давно он прочитал в книге по Тёмным искусствам, как автор описывал свои впечатления от Империуса “ощущение чужой воли, крошащейся под моими пальцами”. Слова эти настолько запомнились, что он действительно стал ощущать это, ощущать, как под сжимающимися пальцами левой, свободной, руки сминается воля противника. Он даже научился различать людей по этому ощущению. Кто-то был бумагой, поддававшейся первому же усилию, кто-то крошился, как высохшая, но не обожженная глина. Самыми омерзительными были люди с волей из резины. Они поддавались легко, оставляя лёгкое ощущения слизи на пальцах, но стоило ослабить давление, как они тут же возвращались в первоначальное состояние.
Алесса была словно бы из тонкого, но прочного фарфора.
Пальцы скользили по гладкой прохладной поверхности, не причиняя ей вреда и даже не оставляя следов. Не удивительно, что однажды она уже успешно противостояла Подчиняющему Проклятью. Но не сейчас. Нет, не сейчас…
Он зашипел от резкой боли, когда несуществующие осколки воображаемой фарфоровой статуэтки впились в кожу. Что произошло на самом деле? Девчонка, чувствуя, что проигрывает, попыталась не просто дать отпор, но и поменяться ролями? В любом случае, она проиграла.
Девушка, неподвижно замершая у картины, дёрнулась, сделала несколько неуверенных шажков. Затем всё увереннее и увереннее направилась к выходу. Прекрасно. На пристани её встретят, никуда она теперь не денется - в этом Геллерт не сомневался. А ему ещё предстояло разобраться с подругой Алессы. Можно ли просто оставить её здесь или следует разобраться и с ней?
Для начала можно посмотреть, как она отреагирует на исчезновение спутницы.
Теперь Геллерт отошёл от облюбованной статуи и стоял метрах в двух от заинтересовавшей его девушки, такой же посетитель выставки, как и она. Разве что палочка… Полностью машинально, не отдавая себе отчёта, он продолжал держать её в руках. Старшая палочка… Столько лет прошло, а ощущение бузины в руках, бузины, покорной ему, до сих пор вызывало приятное ощущение могущества.

+1

3

В суете времён, без всякой жалости,
Белоснежные невинные цветы
Увядают или гибнут под ногами...

Девушки, совсем юные, только ещё вышедшие из поры детства, представляют собой существ совершенно непонятных и непредсказуемых, потому как черты будущей женщины и жены в них ещё слишком тесно переплетены с ребячеством и стремлением к шалости. Для каждой юной особы этот незримый, но такой ощутимый при общении переход случается в разном возрасте - кого-то жизнь, а может быть и просто склад ума и окружение, ввергают во взросло-практическое состояние уже лет в двенадцать, кто-то до самой старости никак не может отделаться от отголосков юности. В этом своя прелесть, своя прелесть каждой отдельно взятой женщины и девушки, это именно то, что делает её неповторимым цветком - время, когда она расцветает, а когда ещё остаётся едва приоткрывшим свои лепестки бутоном, дарующим сладостное и манящее обещание будущего.
Как Элетию вообще отпустили путешествовать по Европе - тема для отдельного разговора, тем более, что с ней не отправился ни один из братьев, а сама "младшенькая" никогда не была образцом здравомыслия и особо циничного взгляда на жизнь, который уберёг бы её и без того пылкое воображение от страхов и ужасов маггловской войны. Но её отпустили, сломавшись под бесконечными уговорами и требованиями, обещаниями и безмолвными слезами - ей нужно было увидеть мир. Мир, такой упоительный и невероятный, совершенно непохожий на серую туманную Англию, ей нужно было увидеть буйство красок солнечной Италии, ощутить всю терпкость трав Франции, ей хотелось жить, жить так, чтобы казалось, будто бы каждый вздох и биение сердца - последние. Чтобы, случись смерти застигнуть её сейчас, она смогла оглянуться назад с улыбкой, припоминая Париж и цветущие каштаны, синеву моря и пронзительный крик чаек. Ей хотелось жить так, чтобы сердце не успевало за мыслью, чтобы был смысл крикнуть ту самую извечную фразу: "Остановись, мгновение, постой!". Элетия была слишком нежная и светлая, она хотела видеть мир таким, какой была и она сама. И, на удивление, мир словно бы слышал и щадил девушку, каким-то чудом оставляя вне поля её зрения все те ужасы, которые происходили вокруг.
Она давно стремилась в Венецию, поражаясь самой идее города на воде. Стоило ей оказаться здесь, как она незамедлительно села писать письмо сестре, описывая всего лишь то, что видела из своего окна, но уже настолько потрясенная постоянным движением и мягким плеском улиц-каналов, что, казалось, будто бы она влюблена. Влюблена окончательно и бесповоротно, как влюбляются только натуры, ничего о жизни толком не знающие.
Венеция встречала её воем серен, а она слышала только журчание воды, город ощерился осколками и, иной раз, руинами, Элетия видела так, словно бы Венеция была только построена, во всём её блеске и очаровании. Блажен тот, кто вернут, счастлив тот, кто обманывается. Счастлив тот, кто черпает красоту внутри себя, окрашивая ей целый мир, не нуждаясь в подпитке извне.
Венеция... От одного этого названия замирало сердце юной девы, ждущей лишь малейшего повода восхититься. И она восхитилась той волшебницей, с которой её здесь свела судьба - Алесса Фарина оказалась столь мила и прекрасна, что взяла на себя шефство над мисс Фоули, которая в чужом городе бы точно потерялась. Она бы потерялась и заблудилась в бесконечных переулочках, неизменно заканчивающихся тупиками и водой, она бы никак не смогла пройти среди магглов, целиком и полностью дитя магического мира, никогда носа не казавшая за его пределы, пускай и не испытывала к нему отторжения, лишь извечное любопытство, граничащее с опасным вмешательством. Алесса взяла на себя буквально всё - билеты в музеи, маггловскую одежду, которая вызвала новый приступ восторга у Элетии, принимающей всё новое откровением свыше и самой большой радостью. Конечно, ей были неизвестны мотивы волшебницы и те надежды, что она возлагала на наивную аристократку, однако Тию интересовали куда больше картины, нежели все превратности мира вместе взятые.
Сегодня она особенно волновалась - столько магглов вокруг, столько совершенно непонятных ей людей, а она - в эпицентре, она на выставке самых настоящих неподвижных картин. Однако, чем больше она смотрела на эти произведения искусства, тем больше убеждалась, что для того, чтобы оживить героев совершенно не нужно, чтобы они действительно двигались.
- Алесса! Это же магия, самая настоящая! - Она не скрывала восторга, в обмен получая покровительственную улыбку новой знакомой, отчасти умилявшейся наивности англичанки. Но Элетия уже погрузилась в изучение мазков и свето-теней, пыталась разобрать ту живость взгляда, которой обладал совершенно неподвижный юноша, заставший всего в шаге от родника. - А вода! Алесса! Вода! Только посмотри! Ощущение, что она журчит! Ты слышишь? - Она обернулась в поисках своей проводницы, но, к своему явному смущению, не обнаружила ни единого знакомого лица. Изучение картины так увлекло волшебницу, что она совершенно не заметила, как осталась одна. - Алесса? - Уже с явным беспокойством попробовала позвать англичанка, для надежности даже сделав несколько шагов в сторону и пытаясь найти, не ушла ли просто приятельница вперёд. Но нет, она нигде не видела волшебницу. Короткая волна паники захлестнула Тию, совершенно не представлявшую, как ей дальше быть, когда вокруг столько магглов. Конечно, она убеждала себя в том, что у всех есть дела, возможно, что она чего-то не расслышала и Алесса вот-вот вернётся, но... Взгляд уцепился, в поисках хоть чего-то знакомого, за молодого мужчину, стоявшего неподалёку от неё, одетого в маггловскую одежду, однако вещица, которую он крутил в руках, была ничем иным, как волшебной палочкой. В порыве внезапной радости она кинулась к нему, а потом, буквально в шаге, замялась, не представляя, а что же ей сказать. Может быть она ошиблась, а магглы используют нечто похожее на волшебные палочки для чего-то совсем иного? Как не выдать себя? - Чудесная выставка, сэр, не правда ли?
Осознавая, насколько она глупо выглядит, она пробормотала первое, что пришло в голову. Впрочем, подбежать, а после молча уйти было бы ещё хуже.

+1

4

Когда девушка, за которой Геллерт наблюдал краем глаза, после ожидаемой растерянности вдруг бросилась прямо к нему, он было решил, что она его каким-то образом узнала и решила напасть. Не самый разумный поступок, но от девушек в столь юном возрасте можно ожидать и не такого. Вот только, очевидно, магическую дуэль девушка не собиралась. С кулаками она что ли решила наброситься?
Все эти мысли заняли буквально несколько секунд и вышли весьма сумбурными. Результатом было лишь то, что он машинально отступил на шаг и приготовился выставить вперёд палочку, но быстро взял себя в руки. Девушка остановилась в нерешительности в шаге от него и не похоже было, чтобы она считала его виновным в пропаже подруги.
Выставка? Чудесная?
Нет ничего странного в том чтобы задать подобный вопрос, пусть даже и незнакомому человеку, но ведут себя при этом обычно по-другому. Девушка же направлялась к нему очень целеустремлённо и растерялась, только оказавшись в шаге от него. Но почему именно к нему? Что за дурацкое совпадение?
А, точно… Он опустил взгляд на палочку, которую всё ещё держал в руке, и расслабленно улыбнулся. Вот оно в чём дело. Но убирать её в карман не стал, мало ли. Да, девушка не выглядела опасной, но кто знает, что за подруги водятся у Алессы? И если она всё-таки догадывается о чём-то и сейчас просто играет в растерянность...
- Она… необычная, - с отчётливой заминкой ответил он.
Выдать положенный ответ про прекрасную выставку и собственное восхищение он так и не смог, а его настоящие впечатления стали бы очень странным началом разговора.
- Непривычно видеть картины столь неподвижными, - эту фразу он пробормотал словно бы самому себе, только говорил он при этом на явно не просто неродном, но и дававшемся ему с заметным трудом итальянском. Для девушки, кстати, язык жителей Венеции тоже родным не был. И на привычный немецкий акцент тоже не похоже.
Делать такое явное признание в принадлежности к магическому миру первой встречной девушке, никак свою волшебность не выдавшей, можно было бы счесть опрометчивым поступком, но вряд ли - необычным. Волшебники сплошь и рядом смущали умы магглов куда более откровенными и неосторожными заявлениями, а то и поступками. Да и долго думать над тем, с чего это собеседник вдруг решил упомянуть неподвижность картин, Геллерт девушке не дал.
- Я могу вам чем-нибудь помочь? -  изобразив запоздалое беспокойство осведомился он.
Девушка к нему практически подбежала, и он это очевидно заметил. Оставить этот факт теперь без внимания было бы странным.

+1

5

Как мотылек, забыв себя, лечу на пламя,
Привыкла жертвовать собою, душу раня.
И жертвы ты принимаешь, как естество,
Я жертвы приношу тебе всегда легко.

Казалось, что вылили целое ведро холодной воды, или же что она вышла в октябре под проливной дождь без всякой надежды защититься от пробирающей до костей ледяной влаги. Именно так себя сейчас ощущала Тия, внезапно пробудившаяся от волшебства выставки и ощутив брошенной и, отчасти, напуганной тем, что слишком сильно доверилась. Она доверила самое главное Алесса - собственное спокойствие и жизнь среди магглов, потому что это казалось таким логичным, ведь волшебница сама была из их круга, кто, как не она, могли бы подсказать аристократке, как здесь одеваются, что едят, как говорят. Теперь... Теперь мисс Фоули оказалась в замешательстве, тщетно пытаясь в зыбкой почве чужого мира нащупать что-то знакомое. Возможно, всё было бы намного легче, прекрати девушка паниковать, но знакомая исчезла слишком внезапно, не сказав ни слова, а извечные сомнения, присущие каждому человеку, обвивали и нашептывали, что та и не вернётся.
- Необычная... - Она растеряно хлопнула глазами, глядя на мужчину, которого она имела неосторожность втянуть в свой маленький внезапный крах планов. Собственно, Элетия уже жалела, что обратилась к незнакомцу, ведь это было так невежливо и неучтиво, не тому её учили столько лет, чтобы, едва переступив родительский порог, она сразу же кидалась с глупыми вопросами на первых встречных. Но палочка! У него в руках была волшебная палочка, в чем теперь девушка не сомневалась, за что хваталась, как за спасительную соломинку. - Простите, сэр, я как-то задумалась и не хотела побеспокоить, просто... - Элетия продолжала измываться над языком прекрасной Венеции, стараясь изо всех сил, но всё равно говоря с акцентом Туманного Альбиона. Сложно было не заметить, как незнакомец сделал шаг назад, а потому Тия испытала резкий приступ стыда за свой поступок. Право же, действительно ведёт себя некрасиво, как будто бы дикая. Подумаешь, одна осталась... - Я никогда не знала, что даже неподвижные картины окажутся живыми, - Брошенная фраза укрепила веру в том, что перед ней волшебник, а не какой-то чудак-маггл почему-то расхаживающий с палочкой в руках. Вместе с тем, фраза вернула её к созерцанию живописных полотен, вновь захвативших её целиком и полностью, стоило ей перестать размышлять о том, что она одна осталась среди толпы магглов. Всё это отходило на второй план перед прекрасными творениями человеческого гения, сумевшего влить жизнь в бесчувственные материи. В этом было какое-то особенное волшебство, которое никак не зависело от наличия или отсутствия волшебной палочки, как её наличие не мешало понимать художников по ту сторону магического мира. Не всегда возможно было понять сюжеты, что изображены на картинах, отражающие, видимо, какие-то близкие и понятные сказки или истории для магглов, но то, как были исполнены люди, звери, природа и дворцы, заставляло отбросить ненужные мелочи и просто наслаждаться. - Помочь? - Милая наивная Элетия была как ребёнок, что начинает плакать, когда упадёт, но стоит его отвлечь на любую мелочь, как он уже забывает о всех своих горестях, вновь радостно смеется, хотя ещё слёзы не просохли на щеках. Однако, когда она обернулась и увидела рядом с собой того мужчину, она таки смогла вернуться из мира искусства и вспомнить, что, собственно, это она почти что набросилась на него, а потом со всей легкостью забыла о его существовании. - Сэр, простите... Право простите, сэр, я вас так побеспокоила, а теперь ещё и отвлеклась... Вы не подумайте, совершенно не хотела помешать, я просто... Потерялась?
Последнее слово она произнесла с удивлением, поражаясь самой себе и искренне делясь этим с незнакомцем, смотря на него жалобно-оленьими глазами, как будто бы вот он сейчас поведёт рукой, и всё наладится. Только зачем ему этим заниматься? Но подобного рода вопросы не посещали хорошенькую наивную головку Тии, привыкшей по первому зову кидаться на помощь к тем, кто попросит, наивно полагая, что остальные поступят так же.

+1

6

Задумалась и не хотела побеспокоить? И поэтому она выбрала его из толпы и практически подбежала к нему? Объяснение было столь неподходящим, что даже на отговорку тянуло с трудом. Скорее, уж издевательство какое-то. Но вот вид девушки как раз говорил в пользу её слов, а не его предположений. Растерянность, чувство неловкости… Либо эта девушка - прекрасная актриса, либо она ни капли не похожа на свою подружку.
Её ответ заставил его окаменеть на какое-то время с не самым дружелюбным выражением лица, но девушка, унесённая впечатлениями, уже перенесла внимание на полотна и перемен в собеседнике могла и не заметить. Картина, нарисованная рукой маггла, не может ожить. Просто по определению. Себя он успокоил незамысловатым “показалось”, но девушка, не зная о том, ткнула в уверенность, которой, признаться, было далеко до непробиваемости. Геллерт закрыл глаза, вдохнул, убеждая себя не совершать опрометчивых поступков. Даже не столько из соображений приличия, сколько, понимая, что вспышка гнева не принесёт удовлетворения.
- Возможно, живыми их делает магия того, кто на них смотрит? - с натянутой улыбкой предположил он. Фраза на итальянском давалась мучительно долго.
Девушка производила странное впечатление. Она словно бы жила в каком-то своём мире. Не настолько своём, чтобы родственникам следовало начать беспокоиться и искать колдомедиков, но всё же…
Выслушивая поток её извинений, он не мог избавиться от навязчиво лезущей в мысли картины тепличного цветка, с которого садовники бережно сдувают каждую пылинку. Она потерялась. Геллерт, знавший о том, что произошло буквально минуту назад, прекрасно понял, что она имеет в виду, но до чего же странный выбор формулировки. Неужели играет? Только как же сложно, глядя в её, казавшиеся Геллерту огромными, глаза, поверить, что она вообще знает о том, что где-то в мире существуют ложь, лицемерие и множество куда более страшных вещей. Куда проще представить, что Алесса взялась обрабатывать этот доверчивый цветок. Возможно, рассчитывая добраться и до того, кто строил теплицу и нанимал садовников.
- Ничего страшного, - уже более искренне улыбнулся ей Геллерт. - Вы хотели... - и снова нужные слова плохо знакомого языка куда-то запропастились. Да что же это такое! Он тряхнул головой, отгоняя раздражение: - Итальянский даётся мне с трудом, - признал он очевидный факт. К слову, находись здесь кто-нибудь из его итальянских знакомых, он бы с удивлением признал, что так мягко Геллерт об этом языке еще не выражался. Как правило, причинами заминок в изучении итальянского служили ненужность языка и глупость итальянцев, придумавших себе такой нелогичный способ общения. - Но и вы привыкли говорить на другом языке, не так ли? Английский? - предположил он, вспоминая, как именно выговаривала звуки девушка.

+1

7

Предположение мужчины заставило Элетию повернуться к нему, чуть склонить набок голову, задумчиво поднося ладошку к губам, даже нахмуриться, чтобы через секунду повернуться к картине, а потом снова к внезапному собеседнику.
- Нет, сэр. Простите, но нет, - Забавно, наверное, наблюдать одновременно и чувство вины, что она перечит человеку старшему и, несомненно, более опытному вместе с уверенностью в своих словах. - Посмотрите на людей вокруг, - Она повела рукой, призывая посмотреть на магглов, бродящих от картине к картине. Некоторые из них откровенно скучали, другие же лишь изрекали бессмысленные и пустые речи, стремясь покрасоваться перед своими спутницами и произвести впечатление тонкого и чувствующего человека, но были среди них и те, кто просто наслаждался зрелищем. Это было видно по их лицам, по глазам, по выражению, с которым они смотрели на полотна неизвестных волшебникам маггловских художников. - Они... простые, но они чувствуют тоже самое, я уверена. Разве же от того, что вы или я перестанем смотреть на картину, изменится краска или жест, с которым юноша обращается к деве? Ведь ничего не изменится, это же не зеркало. - Она виновато улыбнулась, пожимая плечами и вновь на некоторое время затихая, смотря на таинственную магию искусства - маггл ты или волшебник, но этого секрета не раскрыть, не придумать набора заклинаний, превращающих бессмысленный набор мазков в нечто большее. Лишь талант способен заставить оживить перенесенное на простой лист бумаги парой штрихов карандаша. - Не все картины хороши, даже из тех, что движутся. Но те, что прекрасны, уже не зависят от того, держит ли человек кисточку или палочку.
Геллерт Гриндельвальд попал неудачно, а может быть, напротив, слишком удачно - девушке нужно было попытаться как-то сформулировать все те чувства и мысли, что теснились в её голове, но никак не могли принять словесную форму. Она чувствовала, что когда речь заходит о живописи или музыке, скульптуре или архитектуре, то речь о волшебстве меняется, потому что жизнь в картину привносит не заклинание и принадлежность художника к магическому миру, а что-то другое, что невозможно выделить отдельным компонентом. Разве же можно сделать зелье таланта и давать его всем и каждому по капельке за завтраком? О, возможно мир был бы чудесным, именно таким, каким его видела Тия, но это лишь сказка, которая не сбудется даже в её хорошенькой головке.
- Ой, я вновь вас утруждаю своими глупостями, - Легко перескакивающая с одной темы на другую, Элетия, наконец-то, вновь вернулась в реальность, с трудом оторвавшись от завораживающего зрелища. - Да, сэр, я англичанка. И матушка бы была в ярости! - Она спохватилась, что уже добрых минут десять изнуряет мужчину своими речами, а сама, дурочка, и не представилась. Разве же этому её учила семья? - Простите, сэр, я не представилась, хотя сама же у вас столько времени украла. Элетия Фоули, - Она коснулась кончиками пальцев платья, чуть склоняя голову - она младше, ей полагалось бы представиться первой, а она вместо этого щебечет человеку о живописи. - Я мало ещё повидала, сэр, и не смогу определить так точно, откуда родом Вы.
То, что незнакомец так быстро определил её Родину привело Эли в восторг - она всегда восторгалась, когда её чем-то поражали, причем неважно, будет то сущая глупость или великое достижение. Всякое новое в её глазах было достойно восхищения.
- Я путешествую, - Сочла нужным добавить мисс Фоули. - Только-только закончила школу, уговорила родителей отпустить меня мир посмотреть. И, о Мерлин, мир так прекрасен! Я и вообразить себе не могла, что в этом мире столько прекрасного и чудесного!
Широко распахнутые глаза и прижатые к груди, сложенные почти в молитвенном жесте, руки - она была действительно под впечатлением от того, что видела. А видела ведь она лишь хорошее, с талантом достойным, возможно, более разумного применения, избегая возможности увидеть оборотную сторону медали, где была грязь, кровь, насилие и смерть. Удивительно, как много может сделать наш внутренний настрой, заставляя становиться призраками бытия всё то, что мы не захотим видеть. Разумно ли?

+1

8

Первой реакцией Гелперта на слова девушки было недоумение. Она ему возражает? Да ещё и так уверенно... Не то, чтобы Геллерт не привык слышать возражения и отвечать на них, но вот именно от этой девушки ждал безропотного согласия. Да и хотел бы его услышать, просто чтобы закрыть неприятную тему. Впрочем было заметно, что несмотря на звучавшую в голосе уверенность, она всё-таки смущается. Ну, хоть что-то...
Прежде чем Геллерт успел найтись с ответом, девушка уже журчала дальше, и снова, пусть и ненадолго, маг ощутил приступ непонимания. Матушки англичанок приходят в ярость, когда их дочери называют свою национальность? Ах нет, она просто забыла представиться.
Её щебет завораживал и выбивал из колеи. С одной стороны, Геллерт ощущал себя задетым и испытывал практически физическую потребность доказать свою правоту. С другой же воспринимать её серьёзно, а уж тем более как противника в споре, не получалось. Она не была врагом, даже на словах. Она была просто маленькой девочкой - причём, похоже, девочкой из семьи волшебников. Фоули, Фоули… Да, кажется, он слышал о чистокровных волшебниках с такой фамилией, хотя утверждать с уверенностью, что он слышал именно о Фоули, а не ещё о каком-то семействе с похожей фамилией Геллерт не мог.
Девушка продолжала говорить, и Геллерт заметно расслабился. Ясно всё с этими картинами. Ему просто показалось, а что касается девушки, то тут вообще всё просто. Мир - прекрасный, картины - живые, магглы - талантливые, а очки - розовые. Какие могут быть вопросы?
И кто её вообще отпустил одну в такое неспокойное время? Пусть обычно маггловские дела не тревожат волшебников, если они сами того не захотят, но эта война то и дело норовила пересечь границы, очерченные несколько сот лет назад. Ну и сам он, разумеется, немало сделал для нынешнего беспокойного положения дел в волшебном мире. Стоп, а с чего он взял, что девушка путешествует одна?
- Я австриец, мисс, - говорить на английском было гораздо проще. - Вам уже довелось побывать в Вене? Мне кажется, это один из тех городов, которые непременно стоит увидеть.
Краем глаза Геллерт заметил как-то нехорошо на них смотревшего маггла. Не с привычным любому волшебнику, совершающему вылазки в мир магглов и обязательно делающему что-нибудь не так, недоумением, а с явной угрозой. Мужчина лет пятидесяти на вид с роскошным усами был одет как-то странно, не как большинство магглов здесь. Его чёрный… чёрная куртка была подпоясана широким ремнём, стоячий воротник украшен двумя серебряными пятиконечными звёздами, какие-то золотистые значки украшали его плечи, а на груди красовались цветные полоски. Геллерт разглядывал его, словно учёный-герболог - незнакомый сорняк. Чем-то сильно обеспокоенная спутница мужчины тем временем висла у того на плече и что-то очень быстро говорила ему на ухо.
Прошло наверно секунды три игры в гляделки, в течение которых лицо незнакомого мужчины стремительно краснело, а кулаки стискивались. И только потом, расслышав несколько раз прозвучавшее в быстрой речи женщины “Austria”, Геллерт наконец вспомнил, что примерно так одеваются магглы, занимающиеся убийством других магглов, солдаты. Заодно стало ясно, что этому конкретному солдату не понравилось.
- Obliviate, - фыркнул Геллерт, направив палочку на мужчину.
Тот в одно мгновение словно бы сдулся и теперь выглядел сбитым с толку. Зато в глазах женщины появился ужас. Вряд ли она поняла, что столкнулась с магией, но австрийского шпиона с каким-то секретным австрийским оружием было достаточно, чтобы перепугать её. Геллерт повторил заклинание, и  секунду спустя растерянная пара уже удалялась.
- Магглы и их предрассудки, - вздохнул он, снова обращаясь к Элетии.
Он с улыбкой покачал головой и убрал палочку в карман.
- Мы все видим мир по-своему, - Геллерт не был бы собой, если бы так быстро согласился оставить последнее слово за собеседницей в их... разногласии. Пусть даже он и решил, что мнение девушки, считающей мир прекрасным, может отражать реальность. - Даже один и тот же человек, взглянув на картину будучи весёлым или печальным, увидит две разные вещи, что же говорить о разных людях. Вероятно, кто-то из этих магглов и чувствует что-то, но как вы можете утверждать, что они видят и чувствуют то же, что и мы?
Геллерт вдруг понял, что поступил точь в точь, как и Элетия. Рассуждает тут о чём-то, а сам до сих пор не назвал себя. Он рассмеялся над собственной оплошностью.
- Наши матушки могли бы легко найти общий язык, обсуждая нашу невоспитанность, - всё ещё смеясь проговорил он. - Я ведь тоже не представился. Геллерт Гриндевальд, - небольшая запинка заполнила пространство между именем и фамилией. Он сомневался, стоит ли называть своё настоящее имя, и в конце концов победило любопытство. Найдётся ли в её прекрасном мире место для тёмного мага?
К тому же некстати - или, наоборот, к месту - всплыла в памяти недавняя история. Один деятель из итальянского Министерства около месяца назад попытался официально объявить Гриндевальда, а заодно и нескольких его здешних сторонников, преступниками. Стоит заметить, у этой инициативы были все шансы получить должную поддержку и быть одобренной, но министр магии вдруг пришёл к выводу, что это очень плохая идея. Вероятно, в этом ему помогло письмо от коллеги-австрийца. Августин, верно рассудив, что Геллерту будет интересно, прислал и ему копию. В этом шедевре эпистолярного жанра Гартвиг в изысканных выражениях предупреждал, что он, к своему величайшему стыду, будет вынужден уподобиться магглам, если его итальянский друг не возьмётся за ум. Проще говоря, развяжет открытую войну волшебников разных стран. Наглый блеф, разумеется, но когда имеешь дело с последователями Тёмных искусств понятие блефа теряется. Люди привыкли считать, что тёмные маги способны сотворить что угодно, не считаясь с доводами рассудка. Порой этим бывает забавно пользоваться. Как бы то ни было, но Геллерт Гриндевальд был официально признан добропорядочным, законопослушным волшебником, так что к чему ему скрывать своё имя?

0


Вы здесь » Сommune bonum » АРХИВ ОТЫГРЫШЕЙ » Моя безумная Звезда


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC